В книге

Не убиваемый рефлекс, сформированный эволюцией одноклеточных, доведённый до совершенства приматами и узаконенный человеком в качестве обыденной практики.

– И что будем делать? – спросила Локошту.

– Не знаю, Эфи. Не для того я отправил нас в будущее, чтобы так унижаться. Ладно бы чипы, контроль и слежка, но взятки, ложь… Всё это было и при жизни. С меня довольно.

– И не исправить?

– Что исправить?

– Твою программу, блядь, мне тоже… как-то не светит тут шататься. «Браслет исхода», или как там она называется.

– Думаю, нет, ведь мы мертвы и я понятия не имею, как устроен тот гаджет для мертвецов.

А ближе к ночи за ними пришли. Два полицейских и собака. Слуги закона.

– Антонио Гомес, Эфи Локошту? – спросили «слуги».

– Да, это мы, – ответил Тони.

– Пройдёмте с нами.

– Мы попались?

– Я сожалею, – кивнул полицейский, тот, что постарше. При нём имелись пистолет, дубинка, шокер и устройство с виду похожее на сканер штрих-кода.

– Сканер штрих-кода? – спросил было Тони.

– Что вы сказали?

– Нас посадят?

– Нет, это вряд ли. Нелегалов, не совершивших иных преступлений, мы не сажаем.

– Их выдворяют, – добавил тот, что помоложе (амбал размером с самосвал).

Локошту сникла: «Прости, Тони».

Их взяли под руки, обесточили дом и наутро отправили ближайшим рейсом кого куда: Локошту в Порту, а Тони в Москву – столицу российского халифата.

В аэропорту его встретил какой-то дядя в тюрбане и с удостоверением сотрудника МИДа. Дипломат был приветлив, подчёркнуто демократичен, но в своём тюрбане и джинсах выглядел мудак мудаком.

– Вообще-то нет, – ответил Тони.

– Если надумаете, вот визитка. Халяль на Рижской, в любое время.

– В любое время?

– Да, так и есть. Пока же, Тони, наденьте это.

Он протянул Тони кольцо.

Антонио медлил.

– Право, не стоит. Я не ношу колец, спасибо.

– Да, надевайте уже, Гомес, такой порядок.

– Какой ещё в пизду порядок, пошли вы на хуй!

И в тот же миг Тони собрался и врезал дяде со всей силы прямо по морде. Тот пошатнулся, он врезал ещё раз, и что было мочи, бросился прочь. Халяль на Рижской, вот ведь суки, крутилось в голове. Сбежал. Беглец был счастлив – пусть на время, но он свободен. А не так уж и плох этот гаджет («Браслет исхода»), подумал Тони, добравшись к ночи на Солянку.