Раскольники

В кабинет ворвался коллежский Лапников и со сбившимся придыханием сообщил некую новость, ибо знал, что она покажется Михаилу интересной. Чиновники, можно сказать, дружили, а иногда засиживались за картами, поэтому о причинах многих терзаний советника губернатора коллежский асессор был прекрасно осведомлен.

– Ты знаешь, – сходу выпалил он, – некий господин Пащенко назначен к нам управляющим палатой имуществ! Сам он здесь еще не появлялся, но достоверно известно, что карьеру начинал в Петербурге. Как и ты. И вообще, наши поговаривают, что сей господин имеет отношение к…

Лапников осекся.

– Нужели? – оторвался от рапорта Салтыков, – И как звать этого Пащенко?

– Константин Львович.

Салтыков покачал головой:

– Н-н-нет, не знаком… Но, ты-то откуда знаешь?

– Так все говорят… – развел руками проныра.

– Ах, да! – кивнул Михаил, продолжая работу, – Ладно. Сейчас некогда мне. Рапорт, вот, закончу, и сам к тебе зайду. Тогда и поговорим.

– Точно зайдешь?

– Точно-точно. А сейчас поди, …поди прочь.

Лапников вышел, а Салтыков на секунду задумался: Чиновник из Петербурга – значит есть общие знакомые. Ежели есть знакомые, значит могут дать рекомендации. Но что означает это двусмысленное «имеет отношение к»? Уж не масон ли? В любом случае, надобно самому расспросить Драверта и срочно писать в Петербург брату Дмитрию, – может он знает? Да, и сегодня же вечером – в клуб.

***

Вечером Салтыков отдыхал в благородном собрании на улице Спасской. Отдыхали, по обыкновению, за картами.

Допивали последнюю мадейру из старых запасов клуба, а Тиховидов беспрестанно повторял, сокрушаясь прекращением поставок оной продукции:

– Вот, ведь, господа, какая напасть приключилась с этими заграничными виноградниками!

– Да что за напасть? – спрашивали его.

– А мучнистая роса! И ведь ничем ее, заразу, не выведешь.

– Так надобно купоросом ее, купоросом! – советовал кто-то.

– Нет уж, дудки! – не соглашался учитель, – Только серой, господа, исключительно серой!

– Тиховидов, – говорили ему, – Ну вам-то, голубчик, что с того. Ну, закончится мадера, – перейдем к хересу!

– Подумаешь, – кричал Тиховидов, – я и сейчас могу… перейти!

Игра, вопреки ожиданиям, не пошла. Поэтому Салтыков воспользовался первой же возможностью и увлек Драверта в угол, учиняя допрос.