Раскольники

В такие моменты Михаил все сильнее утверждался во мнении, что Дрейер – обыкновенный дурак, и ничего больше.

Там же в номере, городничий принялся докладывать чиновнику nuances[5 - Незначительные различия (фр).], которые осмелился опустить в секретном донесении. В собственном понимании ситуации Дрейер был не совсем уверен, поэтому предпочел докладывать лично. Например, среди писем, найденных в сумке арестованного курьера Анания, выискалось одно, написанное на странноватом языке, коего никто не в силах был разобрать.

– Вроде и буквы русские, – говорил Дрейер, – а все равно непонятно. Тарабарщина какая-то…

– Ладно вам, Густав Густавич, – отвечал Салтыков, – я давно расшифровал его, к вам едучи.

Дрейер изумленно выдохнул.

– Я уже сталкивался с подобными письмами ранее, – продолжал чиновник, – Даже заочно консультировался по данному вопросу у известного специалиста. Таким образом раскольники свои письма шифруют, переставляя местами буквы в словах. На деле все очень просто. Вот, смотрите…

Михаил положил перед городничим загадочное письмо и стал объяснять, как делаются эти самые перестановки.

– Эй, Прошка, неси-ка сюда…

В дверях появился мальчуган с подносом, за ним еще один, и вот уже стол заставлен тарелками, а посередь него – штоф водки с запотевшими гранями.

– Михаил Евграфович, без этого ну никак не разобраться, право слово! – игриво заулыбался городничий, – Заодно и отужинаете. Время-то позднее, куда вы сейчас пойдете.

Салтыков устало плюхнулся на стул.

– Ладно, давайте, – выдохнул он, – Составите компанию?

– С удовольствием, – городничий щелкнул пальцами, и мальчишки официанты исчезли.

– А теперь самое главное, – загадочно улыбнулся штабс-капитан, доставая из кармана аккуратно сложенную бумаженцию.

– Полюбуйтесь-ка на это.

В обрывке вощеной бумаги лежал, поблескивая в свете лампы, золотой дукат.

– Вот он, красавец, – не без гордости произнес городничий, – Что вы на это скажете?

– Лобанчик! – хмыкнул Салтыков, – Э-ка невидаль.

– Ну, может быть, у вас на Вятке таких пруд пруди, но у нас, в грешном Сарапуле наперечет. Сами смотрите.

Михаил взял дукат и приблизил к свету. Монета как монета, ничего особенного. Правда, выглядела как новенькая, без царапин и потертостей, какие бывают от долгого обращения.

– Недавно отчеканена, – произнес Салтыков вслух.

– Как пить дать.