Ворона кайская

– Стреляться, – не своим голосом произнес Салтыков.

– Изволь, Михал Евграфыч, – тихо ответил тот.

– Сегодня же.

Перчатку, чтобы передать ее обратно Михаилу, никто из чиновников поднимать не стал. Салтыков, тоже. Наверное, она и сейчас там валяется.

– Итак, господа! – объявил Круковский, – Как старший по чину, стреляться я вам запрещаю! И это без возражений. Времена нынче цивилизованные, просвещенные, требующие иных решений проблемы. Посему, предлагайте сами.

– Кулачный бой, – буркнул Салтыков.

Минх, все еще стоявший у секретера, хмыкнул.

Его товарищ удивленно вскинул брови.

– Михал Евграфыч, я все понимаю, конечно, – возмутился Иванов, – но драться на кулаках – несолидно как-то. Сие занятие, скорее, для мужиков. К тому же, где мы устроим бой?

– Мне все равно, – отвечал Салтыков.

– Прямо здесь, – перехватил инициативу Круковский, – Можем на крыльцо выйти. Камердинер нам посветит.

– Вы издеваетесь?! – воскликнул, не выдержав, Минх.

Его новый с иголочки полуфрак сидел как влитой, соблазняя господ блестящей посередине пуговицей.

Полосатые брюки, с наведенными стрелками, кричали о скором выходе в свет.

– Ничуть, – парировал Круковский, – Было бы желание обелить свое честное имя. Ведь вы хотите оправдаться, Владислав Алексеевич?

Минх, расстегивая на животе пуговицу и оправляя цветастый атласный жилет, устало вздохнул и опустился на обшарпанный диванчик, давая понять, что смирился с такой нелепой ситуацией.

– И что вы предлагаете, Василий Ефимович? – спросил он.

Круковский вопросительно взглянул на Салтыкова, потом на Минха. Потом почесал затылок, раздумывая. Затем произнес таким тоном, будто бы ему не оставили выбора:

– Предлагаю карты. Сейчас поедем в клуб. Сыграем три партии бостона. Проигравший прилюдно называет себя ослом, и оставшийся вечер прислуживает посетителям.

– Согласен, – удрученно выдохнул Минх, вставая с дивана, – поехали.

По озабоченному лицу Владислава Ивановича было заметно, что он уже заранее готовил себя к проигрышу.

По части карт он вряд ли мог тягаться с Михаилом Евграфовичем. А еще он хотел как можно скорее закончить это неприятное дело, в котором сам же и был виноват, так, впрочем, опрометчиво.

– Однако, – облегченно протянул Иванов.

Три дня спустя. Кабинет губернатора Семенова

– Ну, что там с лесными дачами? Докладывай!

Николай Николаевич Семенов, отвернувшись к окну, разглядывал опрокинувшуюся на перекрестке телегу с раскатившимися по мостовой бочками.