Ворона кайская

Поклонов же, переждав вспышку гнева, спокойно проговорил:

– Погоди, Ерофей. Кулаки потом чесать будешь. Я помочь хочу.

Дудихин вскочил на ноги.

– Почто, вдруг?! И о чем нам с тобой разговаривать, гнилая душа! Наверняка, новую пакость замыслил, …да?

– Не я, – отрезал Илья, – Филимон с Петрухою. Теперь им надо Гурдина устранить. Причем, практически. Он же в твоем сарае сидит, правильно? А ежели умрет там, ты и виновным будешь. При таком раскладе – оброчная статья с доходами у них в кармане. Причем, с гарантией.

– И ты за этим ко мне пришел? Убить Гурдина? И как ты собираешься его на тот свет отправить?

У печки загремела роняемая на пол посуда. Ксения, с побелевшим лицом, упиралась рукою в бок и хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Мужчины прервали разговор и удивленно уставились на женщину. Ерофей сообразил первым и бросился к ней, успев подхватить и бережно усадить на лавку.

– Ты,… это,…чего? – с неподдельной тревогою в голосе тараторил он.

– Уж не рожать ли собралась? – произнес Илья, подозрительно глядя на искаженное гримасой лицо Ксении.

Дудихин отмахнулся:

– Рано еще!

– Ерофеюшка, – прошептала Ксения, вцепившись в мужика, – беги за повитухой. Раньше времени решусь, ей Богу.

Баба смотрела на мужа широко раскрытыми глазами, полными отчаяния. На ее лбу выступили крупные капли пота.

– Ну, Господи, – прошептал Ерофей, – Совсем ты не вовремя со своими родами.

Было видно, как он разрывался, не зная как поступить: то ли помогать жене, то ли решать возникшее дело с Поклоновым.

– Беги, говорю, – взмолилась супруга, – Чую, неправильно идет, ножками!

– Вот, не слава Богу! – чертыхнулся Ерофей, бросив жену и начиная лихорадочно собираться, – Илья, ты со мной?!

– Я, пожалуй, здесь останусь, – проговорил Илья, – Пригляжу.

Дудихин, остановившись у распахнутой двери, испытующе посмотрел на Поклонова, мол, ну-ну, пригляди. Потом, не сказав ничего, прошмыгнул на улицу.

***

В отсутствие Дудихина, Илья поспешил навестить плененного Гурдина.

– Ну что, Иван Дмитрич, неудобно в сарайчике?

Поклонов достал из кармана горбушку хлеба, завернутую в тряпочку, и шмат сала в пергаменте. Все это он выложил на деревянный чурбак пред сидящим в унынии Гудниным. Тот посмотрел на дары и презрительно хмыкнул:

– С какой стати я должен докладывать?

– Да так, – пожал плечами Поклонов, – Я ведь, против вас не имею ничего личного.