Ворона кайская

Поклонов отошел от ворот и командовал толпе:

– Давай, мужики! Выноси ворота!

Бунтовщики, держа на плечах здоровущее бревно, ринулись на хлипкий сарай и снесли его вместе с воротами. Илья Поклонов, усмехаясь, стоял в сторонке и наблюдал за процессом расправы над городским головой и представителем власти. Его форменное пальто с петличками служащего резко выделялось на фоне мужицких азямов с заплатами.

Пристав, получив пару тройку пинков по мягкому месту, был с позором изгнан. А вот голову со двора не выпустили: обступили со всех сторон и возили теперь в пыли, отвешивая тумаки да затрещины.

– Хватит ужо! – вступился за несчастного подоспевший только что местный авторитет Ерофей Дудихин, – Убьете, не дай Бог.

Плотник Ерофей имел в среде мужиков неоспоримый вес. Он был высок ростом, да и силою не обижен. Никому и в голову не приходило с ним спорить.

– Ладно, – загудела толпа, – Жаль руки о кровопийцу пачкать! Да пошел он на все четыре стороны! Хрен больше сунется!

– А вы погодите, ребята, – вставил свое слово Илья, – Пущай бумагу подпишет, что претензий к нам не имеет и от оброчной статьи отказывается.

– Правда, правда, – закивали селяне.

– Дело-то серьезное получается. А вдруг эта сволочь в суд побежит, побои снимать?

– И то, правда, – зачесались мужики, – Чегой-то мы не подумали. Свяжем его, и в амбар.

– Ты как, Ерофей? – Поклонов ткнул Дудихина в бок, – Возьмешь на постой оброкодержателя? Ишь, как мужики на него зыркают.

– Ой, ли? – прищурился Дудихин.

– Прибудет, дай срок, – кивнул Поклонов.

Гурдин, ожидая окончательного приговора, сидел на земле, вздрагивая плечами и размазывая по рубахе кровь. Он хлюпал разбитым носом и ошалело взирал на сгрудившихся вокруг него экзекуторов, не подозревая о своей дальнейшей участи.

– Ну что, Иван Дмитрич?

Илья принял молчание Дудихина как согласие.

– Милости просим на новую хату. Там, правда, не прибрано и мышей полно, в сарайчике, …ну да ладно.

***

– Вот же, сволочи! Вот сукины дети! – фыркал становой, расплескивая воду и умываясь прямо из бочки на другом конце деревни, – Я этого не оставлю! Вы меня знаете!

Босоногая девчонка, уворачиваясь от шумных брызг, приплясывала рядом, держа наготове полотенце.