Неуловимая бестия

Опосля уже в Петербург двинусь для личных объяснений с министром. Кстати, о нашем разговоре – никому. Я и так слишком много тебе рассказал. Сам понимаешь – дело секретное.

– Понимаю, – кивнул Салтыков, вымученно улыбаясь.

– И вот еще что! – спохватился Мельников на выходе, – По всей Нижегородской губернии раскольников этих я 170 тыщ насчитал! Справишься?

Салтыков промолчал.

– Ну, ежели что, обращайся! Помогу чем смогу!

И неспешно удаляясь по коридору, Павел Иванович громко и нараспев, словно бы в шутку, продекламировал: Христианского благоче-е-естия ревнителям и защитникам Христовой Це-е-еркви и всем православным христиа-а-анам пода-а-ай, Господи, тишину и благоде-е-енствие, и изобилие плодов земных, и многая ле-е-ета!

Санкт-Петербург.

Обжорный ряд

– А я слыхал, поймали тебя, Гаврила Степанович.

– Врут, сволочи.

Мельхиседек вырвал из рук нерасторопного официанта порцию супа и водрузил перед собою, намереваясь поскорее отужинать. Склонившись над дымящейся тарелкою, втянул ноздрями непередаваемый запах адского бульона, и тут же запустил в него ложку, так он был голоден.

Возможно, в другое время на варево из бычьих голов он не взглянул бы и вовсе, но теперь обыденная пища обитателей петербургских низов показалась ему вкусной и привлекательной. Сидящий напротив блондин, в цветастом жакете и прилизанными волосами, с интересом наблюдал, как бородач усердно работает челюстями и причмокивает.

– Зачем позвал, дело какое есть? – спросил он, дав Мельхиседеку насытиться.

– Позвал? Не ты ли сам меня разыскивал? Я только утром в Петербурге, а уже слышу про твои хлопоты.

– Ладно, ты первый рассказывай.

Гаврила Степанович обтер рукавом жирную бороду, рыгнул, и сказал:

– Нужда у меня одного прощелыгу найти: вернуть свое кровное.

Человек усмехнулся.

– Вор и вора украл? Ну, надо же!

Гаврила Степанович насупился.

– Шучу я, шучу! – кивнул человек.

– Ты, Вася, говори, да не заговаривайся. Я и рассердиться могу. К тому же, должок за тобой, али запамятовал?

– Какой должок? – встрепенулся человек.

– Забыл, когда тебя свои же воры на ножи поставили? Я тогда еще в департаменте работал. Вспоминай!

Васька Белый захлопал глазками.

– Когда ты Яшку Смуглова завалил, чтобы вместо него стать главным в здешней воровской организации. Тебя же сразу выследили. А у твоих жуликов другой кандидат на место был.

– Яшка сам виноват.

– Он сдавал полицейской управе всякую шушеру, чтоб не мешалась.