Битва в кальсонах

Что и послужило поводом для распространения слухов о том, что он с тех самых пор интересуется ещё и мальчиками, которых он просто-напросто пытался наставить на путь истинный! И буквально ввинтить им новое – проверенное на медицинском уровне! – мировоззрение.

Продолжая, втайне ото всех, служить донором на благо родины. Подчинив себе своё животное. Для своего же блага.

– Блага в смысле Платона, а не Аристотеля, – загадочно улыбнулся Ликий.

И Ганеша лишь усмехнулся ему в ответ, уже давно понимая разницу.

К недоумению остальных приятелей, которые поняли из этого только то, что что-то тут нечисто.

Особенно, когда Ликий показал им свой шальной язычок и, приглушив свет, ровно в десять вечера молча ушел спать в свой «медвежий угол». Невзирая на остальных. Оставив их шумно допивать и расходится, защёлкнув за собой деревянную дверь на замок с демонстративно скошенным, от обиды, язычком».

– Что-то пока не хочется целоваться, – констатировала Елена. – Или это ты про то, чтобы я не ревновала тебя к Креусе? – усмехнулась Елена, допивая кофе.

 – И всегда была готова взвалить её на алтарь нашей любви?

– Я думал, что ты её только для этого и приглашала, – оторопел Ганеша. – Разве нет? «Первый Закон – это закон о жертве!»

– Как группу никому неизвестных музыкантов приглашают на разогрев перед выступлением рок-звезды? – усмехнулась Елена. – Ну и как, она тебя разогрела?

– Вполне. И теперь я готов зажечь звезду!

– Может, ещё кофе сварить? – охладила Елена его пыл. Взяв в руку турку в качестве весомого аргумента в споре.

 – Могу пожертвовать из маминой пачки ещё на порцию.

– Думаешь, твой Господь оценит жертву? – усмехнулся Ганеша.

– Как вернётся с Хлебокомбината?

– Ну, давай. Как сказал Пятачок, «до пятницы я совершенно свободен!»

– Ты хочешь сказать, что я растолстела, как Винни-Пух? – усмехнулась Елена.

– Интересно, я смогу после этого тебя поднять, Пух?

– Попробуй, Свинни! – улыбнулась Елена.

Ганеша легко подхватил Елену, перенёс на руках в гостиную и тут же стал забирать обещанное вознаграждение, наслаждаясь её мягкими губами с кофейным послевкусием.

Постепенно распуская руки, как косу – целомудренная девушка, готовая уже пуститься во все тяжкие! То есть – предельно скромно. Целовать в мочку уха, шею, опуская поцелуи всё ниже и ниже, постепенно расстёгивая для этого её розовую клетчатую рубашку с короткими рукавами. Так скромно, что Елена вдруг застеснялась «делать это» на узком диване.