Битва в кальсонах

– И как следствие – практика. Позволяя собой манипулировать во имя тех или иных идеалов. Тратя свою жизнь на обслуживание чужих интересов. Превратив её в пеший марш по чужой дороге.

– Дороге на Москву? – усмехнулась Креуса.

– Не будь к немцам столь сурова, их одурачили, – улыбнулся Творец. – Все они были слишком увлечены теорией «Сверхчеловека».

– Которая и позволяла им считать себя непогрешимыми!

– И убивать себе подобных не менее разумных людей во имя светлой идеи неминуемого счастья! – восхитилась Креуса.

– За всеми абстрактными идеями, которые мы изучаем, всегда стоят конкретные интересы и конкретная власть. На алтарь которых и были положены миллионы жертв различных войн и революций, разделяющих чьи-то убеждения.

– И пока в мире существуют шкурные интересы и власть – и не утихнут.

– То есть, – оторопела Креуса, – совсем никогда?

– Пока кто-нибудь не придёт и снова не возьмёт всё в свои руки.

– Не думаю, – недоверчиво усмехнулась она, – что англосаксы согласятся отдать власть добровольно.

– Конечно, ведь они считают, что когда им всё-таки удастся захватить власть над всей планетой, тогда им уж точно никто не будет угрожать, и неоткуда будет ждать удара.

– Ведь уже не будет противодействующих им сил и элит, которые можно будет против них настроить, – подтвердил Ганимед.

– Им никогда не понять, почему Будда, будучи ещё совершенно один и в полной нищете, уже открыто заявлял, что он – император всего мира! – улыбнулся Творец.

– Так, а для чего же тогда она необходима? – не поняла Креуса.

– Вовсе не для того чтобы держать всё в своих руках, как они считают, – усмехнулся Творец, – а именно для того чтобы ни что не вываливалось у вас из рук. Служа Ничто! И разъяснить это всем людям в актуальных для них образах и понятиях, полностью изменив их отношение к самим себе.

– Путь богов? – оторопела Креуса. – Но ты же не хватаешь звёзд с неба?

– Зачем мне это? – удивился Творец. – Я по ним хожу. Но даже если мне и тогда не удастся искоренить в людях рабскую психологию, то рано или поздно Творец вновь сойдёт с холста своей картины мира.

– Что ещё за картина мира? – растерялась Креуса.