Поющие в преисподней. Рассказы

– Марфа Авдеишна, – сказал он не терпящим возражения голосом, – А вы не подумали, что я могу перекрыть вам эту статейку дохода, а? У меня хорошие связи. Достаточно слова, и с вами никто не будет иметь никаких дел. А еще, я могу привлечь внимание полиции к вашим темным делишкам. Вас привлекут за такую торговлю…

– Черта вам лысого! – взорвалась старая, – А вы докажите!

– Ну-у-у, – протянул гость, – Это проще простого.

Старуха истерически рассмеялась, запрокинув покрытую черным платком голову.

– Да не родился такой человек, чтобы справиться с Марфой Фезалевой!

– Ой, ли?

– Истину говорю! Вы меня знаете.

Ведьма схватилась рукой за суковатую палку, приподнялась со скамейки. Её маленькие глазки прищурились, длинный нос заострился. Вот-вот, и начнет изрыгать из себя колдовские проклятья.

– Если Я захочу, не будет вам покойного места ни в том свете, ни в этом!

– Так, значит?

Гость испугался. Похоже, не только в Михайловском, но куда и подалее, знали о нехорошей репутации Марфы Авдеишны.

Купчина быстро поднялся, прихватив со стола деньги.

– Значит, вы от нашего уговора отказываетесь?

– Сами же виноваты.

– В таком случае, на себя и пеняйте!

Сжав головной убор в кулаке, коммерсант зашагал к выходу. Через секунду дверь в сенях громко хлопнула.

Закряхтев от натуги, ведьма дошла до двери, и взглянула на улицу. Там Акакий Акакиевич плюхнулся в бричку, и дал пинка кучеру:

– А, ну же, поехали!

Дождавшись, когда бричка исчезнет, старуха позвала внучку:

– Машенька-а-а!?

Из двери кладовой появилась прятавшаяся там девушка.

– Да, бабушка, – сказала она, сложив на груди руки.

– Уехал, мошенник! – выдохнула старуха, – Всю плешь мне проел. Угрожал. Хотел тебя, мою деточку, от родной бабки забрать, увезти.

Мария покорно кивнула.

– Но я не дала, славатегосподи. А то чуть-чуть, и согласилась бы. Всевышний отвел.

Старуха набожно закрестилась.

– Да то к лучшему. Стар он для тебя, внученька.

Митя, успев к тому времени ретироваться, с облегчением выдохнул.

Ветки больно хлестали в лицо, корни деревьев, выступающие из земли, норовили сунуться в ноги. Запнувшись несколько раз, он все-таки изловчился, и продолжил свой бег по непроходимому лесу. Остановился он только возле завязанной грубым узлом ели, чтобы перевести дух.

Ноги моей здесь не будет! – в сердцах вымолвил он.