Жмот и Жозефина

Жмота посетило благодушное настроение, и он начал насвистывать «Yesterday».

– Мне очень-очень надо было спешить, – тараторила Финка. – Иначе я бы через Разлом не пошла, конечно, опасно это, все знают, что к Разлому лучше не соваться. Но там, в Кирзачах, умирает маленькая девочка. Манечка её зовут, Маша. Её из-за меня подстрелили. Били по мне, а ей шальная пуля досталась, понимаешь? Дикие напали, понимаешь, Жмот? Её фермеры лечат, но нужны лекарства, антибиотики нужны! Главное это антибиотики… А она горит вся и в сознание даже не приходит.

Финка разрыдалась и остановилась, закрыв лицо перебинтованными ладонями. Ещё ни разу в жизни она так много не плакала, как сегодня. Жмот неловко приобнял Финку за плечи, пробурчал:

– Да ладно ты, может и не помрёт ещё, мутанты они живучие.

Финка глянула на него своими заплаканными голубыми глазищами и спросила:

– У тебя же есть полевая аптечка?

По мере удаления от Разлома металлы начали приобретать прежнюю форму и твёрдость и ствол калаша больно упёрся Жмоту в копчик.

– Я тебя из провала вытащил, мало тебе? Ещё и аптечку тебе подавай? Это всё, между прочим, денег стоит.

Ему было совершенно наплевать на фермерскую девчонку. Тем более мутанта.

– Слушай, Жмот, – хрипловатым шёпотом произнесла Финка. – У меня денег нет. Но я ради Манечки на всё готова.

Грудь у неё, как и положено, вздымалась, ресницы трепетали, воротник был соблазнительно распахнут и грудь… хорошая у Финки грудь, чего уж там. И Жмот чтобы отвлечься включил в голове калькуляцию. Нанять спеназовца в дальний рейс было по деньгам сильно дороже одной аптечки. Поэтому он сказал:

– Слышь ты, на всё готовая – у меня, между прочим, невеста есть. А вот лишний ствол в походе не помешает. Так что поможешь мне доцентов до Изгорвола довести.

– Согласна, – не задумываясь, ответила Финка.

– Денег за ходку не получишь, жрачка и патроны за мой счёт.

– Согласна, – повторила Финка. – Но ты стадо фермерам вернёшь.

– Что?! – Жмот задохнулся от возмущения.

– А ты не пыхти, – сказала Финка. – Я этих пчёлок сразу признала, из Кирзачей они. Фермеры на диких грешили, а это ты оказывается под шумок угнал. Поживиться решил? Вернёшь пчёл, а за аптечку я с тобой ходкой рассчитаюсь. Это я добрая такая, потому что ты меня спас.