Раубриттер III. Fidem

– Что такое рефекторий?

– Монастырская трапезная. Кажется, сегодня ей есть, чем попотчевать нас кроме кислого пива. Поверите или нет, но мне удалось заарканить нашего угрюмого сира Томаша и взять с него слово поведать о некоторых славных свершениях из его прошлого. Сир Франц тоже здесь и изнывает от нетерпения.

– С удовольствием присоединился бы к вам, но меня ждет паром.

– Бросьте, я уже справлялся насчет парома, он отойдет только через несколько часов. Вы ничем не рискуете.

В словах Шварцрабэ была толика правды. Если ему суждено еще несколько часов проторчать в этом сером каменном гнезде веры, он куда охотнее посвятил бы их россказням Красавчика Томаша, чем любованию монастырским зодчеством и теологическим спорам с Ягеллоном. В любом случае ни то ни другое не приблизит его к Герарду.

– Не представляю, как вам удалось вынудить Томаша к этому соглашению.

Шварцрабэ польщенно рассмеялся:

– Помните, старина, если в мире и есть нечто обладающее большей пробивной мощью, чем бронебойный подкалиберный снаряд, так это лесть.

Ягеллон терпеливо ждал, когда Гримберт закончит разговор.

– Радиовызов? – осведомился он безразличным тоном.

– Да. Приглашение в рефекторий. Кажется, сир Томаш наконец готов побаловать наши уши парой-другой историй из его богатого прошлого и ожидает публику. Как вы относитесь к этой идее?

– У меня сложилось не самое приятное мнение об этом человеке, – холодно отозвался Ягеллон.

– Тем интереснее послушать его болтовню, – заметил Гримберт. – Разве она станет не зримым подтверждением вашей теории о вопиющей греховности человеческого начала?

Ягеллон не относился к тем людям, которые долгое принимают решение, Гримберт понял это еще по тактике «Варахиила», стремительной и резкой.

– Я с вами, сир Гризео. Но исключительно из-за скуки, а не потому, что испытываю праздный интерес к историям старого бандита.

– Что ж, тогда нам осталось лишь догадаться, где искать этот самый рефекторий.

* * *

С последним они справились без особого труда. Несмотря на то что подворье Грауштейна было занято великим множеством построек, «Стальная Скала», «Ржавый Жнец» и «Беспечный Бес», замершие у входа, указывали на монастырскую трапезную яснее, чем Вифлеемская звезда.