Раубриттер III. Fidem

– Сплошь лазариты небось?

Язвы на лице паромщика не походили на печать лепры, из чего Гримберт заключил, что тот не является послушником ордена Святого Лазаря, наибольшее – обсервантом, обслуживающим монастырь и ведущим монашеский уклад жизни.

– Лазаритов-то больше, конечно, каждый день, почитай, прут. Но и обычные люди бывают, даже рыцари.

– Что, всем охота взглянуть на чудо?

Паромщик посерьезнел.

– Пятка святого Лазаря не каждый день мироточит. Столько паломников из окрестных графств собралось, что как бы весь остров под воду не ушел.

Каждый день по две-три сотни переправляю. Как приор про чудо объявил, так и началось…

– А много ли там народу скопилось? В Грауштейне?

Паромщик почесал подбородок сухим желтоватым ногтем.

– Рыцарей всякого роду – две дюжины душ, не меньше. А мелкого люду – да тыщи две будет…

Гримберту показалось, что он ощутил тонкий писк зуммера, предупреждающего о захвате цели, тревожный и в то же время неизъяснимо приятный.

– А что настоятель монастыря? – как можно небрежнее осведомился он.

 – Тоже на острове?

– Это приор-то? А то как же! Проповеди ежедневно читает паломникам.

– Должно быть, очень усердной веры человек.

– Необычайно усердной, – подтвердил паромщик, возясь с кремнем. – Нрав у него, честно сказать, иной раз жестковат, но, как по мне, иной раз лучше жесткая солома, чем мягкая перина.

Гримберт улыбнулся, зная, что за стальным ликом «Серого Судьи» его улыбка останется незамеченной.

– Да, – произнес он негромко.

 – У меня тоже остались о нем именно такие впечатления. Что ж, Берхард, не будем докучать нашему любезному властителю вод пустыми расспросами. Если у нас есть два часа, лучше потратить их наилучшим образом. Например, запастись морским песком и попытаться соскоблить окалину с брони.

* * *

«Серый Судья» шел неохотно, сердито ворча изношенными потрохами, точно немощный старый конь, которого жестокосердный хозяин поставил под плуг, не обращая внимания на жалобы. Потроха эти были не единожды чинены, но все никак не могли притереться друг к другу, отчего Гримберту иной раз казалось, что его доспех норовит развалиться на ходу.

Но «Серый Судья» никогда не разваливался. Он пер вперед с мрачной решимостью стального механизма, слепо выполняя волю своего хозяина и монотонно кляня ее же своим механическим голосом. Иногда Гримберту было почти по-человечески его жаль.

– Главный редуктор дребезжит, – вздохнул он. – И снова течет масло.