Раубриттер III. Fidem

Одна глазница запеклась в коричневой корке застарелого ожога, из другой на мир тяжело и сердито взирал глаз с неестественно белой радужкой, будто бы выжженный изнутри.

– Поздравляю с победой, юноша, – хрипло бросил он Ягеллону, невозмутимо стоящему возле своего доспеха. – Заверяю, будь я лет на пять моложе, она не далась бы вам столь легко!

Ягеллон взглянул на него с истинно птичьим безразличием, как смотрят обычно на деталь обстановки, не имеющую особенной важности.

– Надеюсь, пять лет назад вы внимательнее следили за своим языком.

Томаш заворчал, глядя на своего соперника исподлобья:

– Самодовольный павлин… Думаете, этот балет, который вы называете поединком, хоть в малейшей мере похож на настоящий бой? Что вам знать об этом?

И без того бледная кожа Ягеллона приблизилась на пару тонов к холодному мрамору.

– Благодарю за бой. Я обязательно извещу вас, если захочу узнать ваши соображения касательно этого.

Но если он хотел охладить пышущего жаром Томаша, то лишь зря тратил время.

– Бой – это не проклятые пируэты! – тот осклабился.

 – Это испепеляющий огонь, бьющий вам прямо в лицо! Это земляные валы и эскарпы! Это бронебойные батареи, кроющие фланговым, и горящая нефть под ногами! А вы…

Пожалуй, эти двое сейчас вцепятся друг другу в глотки, злорадно подумал Гримберт, даже без доспеха. Чувствуется, что оба напряжены, видно, долгое ожидание Грауштейнского чуда не наделило их души христианским смирением.

Шварцрабэ выскочил, словно чертик из табакерки. Гибкий, подвижный, улыбающийся, в своем щегольском и неуместном берете, он очутился между Ягеллоном и Томашем так легко, будто был закадычным приятелем обоих.

– Превосходный бой! – с жаром произнес он, пожимая руки, которые отнюдь не стремились ему навстречу. – Признаться, прежде я самонадеянно мнил себя человеком, разбирающимся в «Шлахтунге», но теперь вижу, что не гожусь вам обоим даже в подметки. Какой бой! Потрясающе, просто потрясающе. Если бы некрозные братья сообразили взимать плату со зрителей за его просмотр, то завлекли бы в Грауштейн куда больше паломников, чем какая-то пятка.

Сир Хуго фон Химмельрейх – к вашим услугам! Так уж случилось, что у меня в кармане завалялось несколько монет, и я охотно потрачу этот капитал на кислое монастырское пиво, чтоб спрыснуть эту славную победу и заодно выслушать ее детали от участников. Что скажете?

Его слова не нашли горячего отклика. Томаш молча вырвал руку и заковылял к своему доспеху, что-то нечленораздельно бормоча на ходу.