Раубриттер II. Spero

 – Из плоти и крови. Лекари такие в колбах выращивают, как гомункулов. Правда, платить за это придется не медью и не серебром, а золотом, но ты-то сможешь себе это позволить.

Судя по сосредоточенному сопению Берхарда, эта мысль вызвала в нем скорее глубокую задумчивость, чем окрыляющую радость.

– Руки в колбах… Не знаю, мессир, как-то не по-божески это. Кабы не грех.

Гримберт осторожно кивнул, надеясь, что промороженная до самого позвоночника шея не обломается, точно сухая ветка.

– Грех, – подтвердил он.

 – Причем тяжкий. Такой, что направлен против Царствия Небесного, а не земного. За такой светит церковный суд и инквизиция.

Берхард рыкнул от негодования.

– Ну спасибо за добрый совет, мессир! Мало мне маркграфских егерей! Видел я, как инквизиторы работают, благодарствую. Есть неподалеку от Бра один городок, Санфре. Две дюжины домов, не городок, а одно название… Года с три назад туда братья-инквизиторы заявились, все в черных сутанах, как вороны. Вроде как вардисианисты средь местных появились, что клевещут на истинную веру и погрязли в богопротивной ереси, вот, значит, Святая Инквизиция и прибыла спасать их души…

– И что? Спасли? – спросил Гримберт без особого интереса.

О методах работы Святой Инквизиции у него были собственные представления.

– Надеюсь, что души спасли, – буркнул Берхард. – Потому как от их тел мало чего осталось. Нет, благодарствую, мессир рыцарь, кружку с вином пока еще и одной рукой поднять можно, а что до девок, там и вовсе руки не требуются.

Как-нибудь и с одной проживу!

– Про Инквизицию можешь не думать. Ты ведь будешь бароном, не забыл?

Берхард насторожился.

– И что с того?

– То, что грех для простолюдина, не грех для барона, – Гримберт не смог улыбнуться, обмороженная кожа на лице и без того пылала огнем. – Хотя я бы не рискнул вступить в теологический спор относительно того, где разница между душой одного и другого. Ты просто сделаешь щедрое пожертвование местному епископу. Как благодарный сын христианской церкви.

На свечи для монастырей, к примеру. И добрый прелат соблаговолит постановить эдикт, которым для верного раба Божьего Берхарда будет сделано исключение – в силу того, что его исцеление послужит во благо Святого Престола и исходит из веления праведной души. Вот и все.

Берхард некоторое время думал, затем принялся шумно стряхивать с себя снег.

– Нет уж, благодарю.

– Не хочешь новую руку?

– Не хочу стать химерой, – огрызнулся тот.