Друг

Не узнать ее было невозможно, внутренним чутьем я знал, что это она. Девушка стояла в своем школьном костюме, с заколотыми строго по школьному уставу волосами.

– Что случилось… Алла? – последний раз я говорил с ней восемнадцать лет назад, в день ареста.

– Здравствуй, Федя! – она натянуто улыбнулась, но два изумруда в ее глазах остались неподвижны и холодны. – Ну как ты?

– Н-нормально, живу сейчас во Владике, отучился уже, – мне захотелось ущипнуть себя за руку, уж очень реально всё выглядело. Но рук не было… – А вы… ты всё так же красива! Только грустна стала.

– Спасибо! – она наконец подарила мне настоящую улыбку. – А грустно мне из-за тебя, Фёдор. Уезжаешь ты… в пропасть. Погибнешь там…

Что-о?! Я онемел от неожиданности. Откуда?.. Неужели это мое воображение так шутит?

– Откуда ты?.. Как ты?.. Ты разве?.. – я просто выдохся, миллион вопросов рвался наружу.

– Тебе сейчас делают операцию, Фёдор, – сообщила Алла, – но ты будешь жить, я обещаю. Умрешь ты не скоро… и не здесь, – она опустила глаза.

– Это всё бред! Я просто брежу!

Какой дрянью меня так накачали?!

– Ты действительно бредишь, тебе вкололи сильный анестетик для наркоза, – не стала спорить она, – это всё галлюцинация.

– Но тогда где мы? И встретимся ли мы еще?

– Не знаю. То, где мы находимся, много сложней, чем обычный мир. Больше, чем вся Вселенная, – Алла подняла глаза и посмотрела на меня. – Великий Космос так же не похож на остальные миры, как Вселенная на рисунок малыша, впервые увидевшего звезды на небе.

– Что… что это значит? Я что, умер? – всякие глупые мысли о загробном мире начали лезть в голову, я вдруг ясно осознал, что вел далеко не праведную жизнь.

– …мироздание подобно луковице, с которой снимают шелуху. Умирая, ты снимаешь следующий слой. Ничто не бессмертно, ничто не вечно, всё когда-то рождается и умирает.

– И так до бесконечности? Есть ли конец этому процессу?

– Ты когда-нибудь доходил до конца Земли? Когда люди научились летать от звезды к звезде, долетели ли они до края Вселенной? Конца этому процессу нет, хотя он и ограничен.

– Не понимаю.

– Скоро поймешь, – она увидела, что я задумался, глядя куда-то в серый туман. – Нет, ты не умер, Фёдор. Операция закончится с минуты на минуту.

– Какое-то жжение в голове, пульсирующее такое, – я поморщился.

– Заканчивается действие наркотика, и ты просыпаешься.

– А что со мной произошло в той драке?

– Тебе сломали кость в переносице, осколок вошел вглубь.