Сольфериновая черепица. Рассказы

Точно так же, как не умел долго смотреть на горы, он не мог сосредоточиться на знаках, которые Исмаил Магомедович чертил на исцарапанной мелом доске. Ему нравились физкультура, труд и история, да и то до тех пор, пока на ней рассказывали о походах и рыцарях. Прялка «Дженни» и паровая машина Уатта убили и этот интерес.

В армии Гасан подучил русский язык, окончательно утвердился во мнении, что подлунный мир Аллах подарил сильным и смелым, и решил остаться по месту нелёгкой службы – на суровом Севере.

Он вступил во внушающую ужас банду Саида простым солдатом, но быстро завоевал авторитет, как могучий, жестокий и беспощадный воин.

Гасан считал, что отправляя людей к Создателю, делает им одолжение, ускоряя предназначенную встречу. Саиду он тоже сделал такое одолжение, а потом занял его место.

Гасан не любил людей, жену свою с трудом терпел. Единственным живым существом, которое грело душу была его десятилетняя дочь Гаянэ. Наследница разбойничьей империи совсем не походила на отца, являясь точной копией прадеда, поражавшего суровых соседей мягкосердием.

Девочка отлично училась, любила животных, цветы, замечательно играла на скрипке, и сочиняла романтические сказки. Отец брал её всюду, куда только можно, и даже туда, куда нельзя.

Василий познакомился с ними в прокуренном баре в центре зимнего города ближе к полуночи, когда всё только начинается.

– Ээээ! – сказал Гасан, поднимая на него тяжёлый взгляд своих маслянистых от опия глаз. – Ты такой модный, да?

– Что? – не понял Василий, сидевший с другом за соседним столиком.

– Я тихо и нэ панятна гаварю, да? – ещё тише произнёс Гасан.

– Всё понятно, не волнуйтесь, – ответил Вася.

– Я?! – Гасан ухмыльнулся. – Это ты начинай волноваться! У тибя бародка пидарская, я таких нэ люблю.

– Папа! – раздалось от окна, где сидела черноволосая девочка с пронзительными глазами. Она ударила скрипичным кофром по столу, резко дёрнула Гасана за рукав чёрной бандитской кожаной куртки из Турции:

– Ты пьяный, папа! Отстань от него, он хороший человек, извинись немедленно!

Лицо Гасана тут же расплылось в улыбке, он погладил дочь по голове:

– Умница моя!

Он снова повернулся к Василию:

– Видишь, какая скрипачка у меня?! Она сердцем людей чувствует.

Прости меня, брат! – чуть повернув голову, крикнул за стойку:

– Эй. Наташа, три румки «Наполеон» сюда неси!

И снова за соседний столик:

– Вас как зовут, пацаны?

– Василий.

– Герман.

– А меня – Гасан. За знакомство.