Пинежская черепица

У двери его комнаты висел блестящий телефон с трубкой на витом шнуре. Он говорил с ним родными голосами, ласкал ухо холодным пластиком, цеплял пальцы ячейками поворотного диска.

Телефон звонил.

Надрывался.

Ждал ответа.

Костя снимал трубку и молчал. Обычно, звонила мама. Она улыбалась, говорила про ароматные пирожки под полотенцем, напоминала о музыкалке. Он кивал головой.

Женщина в белом халате и накрахмаленном колпаке сказала:

– Не теряйте надежды. Нужно заниматься с логопедом, делать физиопроцедуры, побольше гулять и не нервировать ребёнка.

Его старались не нервировать, а на всё лето отправляли в деревню.

В деревенском магазине вкусно пахло хлебом, дровами, дымом; его до потолка заполняли взрослые. Костя стоял среди них, как в густом лесу, слушая, как они громко, быстро переговариваются, высоко задирая концы фраз, окая и растягивая последние гласные. Некоторые слова были не знакомы, в городе говорили иначе. Чужаку эта многоголосая скороговорка могла показаться иноземной тарабарщиной, что, отчасти, так и было: сотни лет в диких этих местах сплавлялись воедино новгородцы и финно-угры.

Костя отпустил бабушкину руку, протиснулся среди множества ног, встал на цыпочки, выглянул из-под прилавка, крашенного зелёной краской.

Заметив его, дородная продавщица расплылась в улыбке, пропела-протараторила:

– Костянтин пришёл! Ну, здравствуй, Костянтин! На-ко вот конфетку! – она сунула ему в ладошку твёрдый цветной квадратик ириски.

– С-с-с-с-пааасибо!

– На здоровье! – она посмотрела поверх Кости, и приветливая, ласковая улыбка оплавилась, сделавшись неприятной, заискивающей. Такой улыбкой учительница встречала толстую крикливую завучиху, когда та вползала в узкие двери их класса.

– Здравствуй, Марья Алексеевна!

Костя обернулся, задрал стриженую голову.

Над ним склонилась незнакомая старушка в белом платке. Её морщинистое лицо показалось ему добрым, глаза смотрели весело, как молодые.

– Это чей такой мальчонка красивенькой? – старушка погладила его по голове.

У Кости защекотало в носу, он громко чихнул. Старушка засмеялась.

– Будь здоров, голубанушко! Уж не Николая ли Васильевича ты внучок?

Костя улыбнулся, кивнул, потёр нос. Старушка повернулась, нашла глазами его бабушку.