Ярость

А затем без всякой подготовки прыгнул, одним мощным скачком покрыв большую часть расстояния до меня. Упруго приземлился и тут же вновь прыгнул, разинув в полёте пасть, словно намереваясь вцепиться мне в горло. Я в испуге отпрянул назад, врезался в ворота, дёрнулся было в сторону, но зацепился за что-то ремешками на рюкзаке и беспомощно замер на месте. Сердце от страха едва не выскочило из груди, однако пёс внезапно рухнул на асфальт, не долетев до меня добрый метр. Вскочил, снова кинулся в атаку и опять упал. Я и забыл, что его поводок укоротили специально, дабы Тихон не доставал до забора и не рыл подкопы.

– Угомонись ты! – крикнул я в сердцах, возясь с рюкзаком.

Но пёс, словно обезумев, раз за разом пытался оборвать ремень. Труба, к которой он был привязан, звенела от рывков, покрытые кровавой слюной зубы громко щёлкали. Бешенство, что ли, подхватил?

Бам-м! Из-за створки калитки вырвался сноп пламени, почти дотянулся до животного и буквально смёл его, отбросив к самой будке. Потрясённый и ничего не понимающий, я вытаращился на ярко-алые брызги.

Меж тем из-за дверцы показался сначала сдвоенный ствол охотничьей вертикалки, а следом и сам обладатель оружия – мужик лет сорока с небольшим, в камуфляжном комбинезоне под осеннюю листву. Его округлое, полноватое лицо покрывала чёрная с проседью щетина. Он что-то сказал, но все звуки доносились до меня как сквозь вату.

– Что? – крикнул я.

– Цапнул? – громко спросил мужик.

– Кто?

– Кобель!

– Нет! – Я перешёл в атаку: – Ты чё творишь, мудила?!

Странно, но стоило выругаться, как заложенность в ушах прошла.

– Уже пятая у нас, – не обращая внимания на оскорбление, сообщил мужик, заменяя стреляную гильзу на новый патрон. – Я, главное, слышу, в этой стороне лает. Ну, думаю, или Щербаковский Рекс, или у Савельевых Тишка надрывается. Подхожу, глядь – а дверь-то открыта. И шо это с ними? Чи бешенство, чи шо другое? – перешёл он внезапно на суржик[5 - Суржик – разговорный язык, включающий в себя элементы русского и украинского языков.

]. – А ты кто, кстати? На этой фразе двустволка неприятно уставилась мне в грудь.

– Да… – тут я немного растерялся, не зная толком, как себя представить. – Муж… Марины, ну, младшей дочери Иваныча. Зять его.

– Зять, говоришь? Зять, нехуй взять? Угу, – пробормотал «охотник», не опуская ружья. – А Маринка же вроде не замужем? Хахаль какой-то есть у ней, да. Но это не ты.

Похоже, стрелок был явно в курсе всех местных дел.