Академия попаданок. Третий семестр

В этих тенях лежали и мирно посапывали два субчика. Один был суслягухом, а второй старостой. Причем второй лежал в обнимку с бревном и с красивой шишкой на лбу. Вот надо будет запомнить цвет его синяка и потом попросить у нашей Глистаны такой же ультрапигментированный оттенок теней для век.

– Эй, суслягух! Хватит щеки плющить! Нам пора уходить! – я ласково потрясла суслягуха за лапу.

Потом потрясла за две, но он назло мне так и не пришел в себя, зато со стороны домов послышались возмущенные возгласы. Замелькали фигуры, и между домов загорелись факелы.

Мне почему-то вспомнилась средневековая охота на ведьм.

И ведь охотится будут на нас!

Ещё немного и они будут рядом! А у нас тут горящая баня, а у нас тут староста без сознания, а у нас тут мы на свободе.

– Бежим в лес, а то эти "философы" могут и не разобраться сходу что к чему, – быстро проговорил Шмур. – Вот очень не хочется потом дырки на одном месте штопать!

Повторять второй раз не пришлось. Мы дернули с высокого старта с такой скоростью, что ветер по-разбойничьи свистнул нам по разу в каждое ухо.

Шмур не забыл прихватить с собой суслягуха, который промычал:

– Аккуратнеее…

Горящая баня осталась позади, а впереди нас с распростертыми объятиями ждал черный лес. Позади остались выкрики, а впереди ждал тихий шум листвы и уханье потревоженных сов.

Мы ломились как возбужденные лоси к самке, не разбирая дороги и ежесекундно рискуя разбить себе лбы. Если вы когда-нибудь бегали по ночному лесу, то можете себе представить наше состояние.

Мало того, что ни черта не видно, так ещё и еловые лапы жаждут вмазать от души и почему-то именно по лицу. Пеньки и поваленные стволы словно специально бросаются под ноги, чтобы задержать вас, а кусты цепляются за одежду всевозможными крючками и зацепками.

Шум погони позади усиливался, такими темпами нас скоро догонят.

И в тоже время меня глодала какая-то томительная мысль, как будто я что-то упускаю… Что-то важное, что-то жизненно важное.

– Ай! – воскликнула Агапа.

В темноте это «ай» могло означать что угодно, начиная от паутины на ухе и заканчивая… Да чем угодно это может закончиться. В темноте. В лесу. Во время бега.

– Что случилось? – спросил тяжело дышащий Шмур.

Бедный, ему ещё приходилось тащить на своих плечах суслягуха, который при этом напевал что-то вроде «мы едем-едем-едем в далекие края».

– Локтем на сук напоролась, – пожаловалась Агапа.

– Ого, привет, девочки, – заржал суслягух.