ИЛИ́Я

Подбросив монетку, которую он до сих пор не выпускал из руки, в воздух и резким движением захватив ее обратно в плен, Гл герой грациозно развернулся от края сцены в сторону стоявшего в центре нее высокого стула и вальяжно направился к нему, по пути продолжая уже через плечо обращаться к сидящим в зале:

– Невозможно служить двум господам одновременно: либо одного будете ненавидеть, а другого любить… или одному станете усердствовать, а о другом нерадеть.

Здесь Гл герой уже обогнул сцену и встал позади стула, сомкнув свои крепкие, жилистые пальцы на его металлической спинке и пронзая раскаленным взором сгущенную впереди тьму.

– Ибо кто кем побежден, – он немного помедлил, – …тот тому и раб.

IV

А вот и еще один эпизод из прошлого нашего загадочного Гл героя, где он пребывает уже в более сознательном возрасте, но все равно недостаточном, чтобы в полной мере отдавать отчет своим действиям. Итак, здесь ему около шестнадцати лет, и возраст сей весьма относительный по своей сути. В старину с этого периода у юношей начиналась взрослая жизнь: они женились, заводили семьи, шли на войну, перенимали часть хозяйства и отделялись от своих отцов, владели определенным ремеслом… А нынче поступают в различные колледжи, где беспечно проводят еще несколько лет в праздности и дурачествах.

Наш же герой не поступал в колледж, но также оказался подвержен распутству и глупости, которые царят в обществе повсеместно и очаровывают молодых, неосновательных людей. Прячась на крыше пятиэтажного дома со своим товарищем, они расслаблялись, покуривая травку. Было облачно. Легкий ветерок игриво колыхал их зыбкие пряди волос. Затянувшись пару раз, друг Гл героя передал ему самокрутку и, подержав немного в себе дым, выпустил его с облегчением, а следом, как бы невзначай, выдал фразу:

– Я всерьез увлекся эзотерикой.

– Да, ты говорил, – невозмутимо ответил Гл герой, затягиваясь травкой. – И что? Что-нибудь понял для себя? Я просто не верю в эту хрень.

– Зря! Много чего понял, брат, много чего… Рассказать?

– Нет, не сейчас, – с улыбкой возразил юноша, по-видимому, привыкший к тому, что друг не обижается на его прямоту и скепсис.

 – Давай че попроще.

Друг немного замялся: несмотря на дурман, резкость товарища на сей раз заставила его смутиться. Он подавил легкую обиду и стал рассказывать первый пришедший на ум анекдот.

На дворе возле дома стояла оживленная атмосфера. С детской площадки до ребят доносились задорные крики малышей.