ИЛИ́Я

Выдернув кисть из вращателя, Гл герой, потеряв равновесие, упал с развороту на колени и принялся рассматривать пострадавшую конечность, но перед этим нужно было снять перчатку (благо, на руках были толстые резиновые перчатки, которые в данном случае здорово пригодились, предохранив кожу на одной из них от серьезных повреждений: трос, которым зажало руку в катушке, сам по себе весьма грубый). Медленно сняв пожеванную перчатку, Гл герой обнаружил на голой руке лишь пару царапин и сдавленную местами кожу. Для кого как, а для юноши в сей момент это было поистине чудесное стечение обстоятельств, сберегшее его правую руку практически в целости и сохранности.

Он уже был на коленях и, сложив руки вместе, склонил голову в благодарственной молитве.

В следующую секунду из кабины выпрыгнул водитель крана. Это был бойкий, невысокий, неплохо подвешенный на язык (я бы даже сказал: весьма болтливый), нетипичный представитель Средней Азии, бывший чрезвычайно гордым от того, что управляет такой махиной. Но таковым он казался во все остальное время, а сейчас он был бледным, как мел, и не на шутку перепуганным.

Подбежав к Гл герою со спины, он встревоженно его окликнул:

– Братан, че случилось?!

– Все нормально. За трос взялся, и рука залетела.

– Ё-моё, кто ж за трос-то берет. За крюк надо!

– Да, теперь буду знать, – сияя блаженной улыбкой, ответил юноша.

– Ну ты даешь, братан, я чуть не обоср*лся! Думал уже всё, хана руке!

– Ла-адно, – облегченно протянул Гл герой. – Слава Богу, обошлось!

И пребывая в легкой прострации, не отойдя до конца от шока, он вновь приступил к кузову машины и, взявшись за крюк, дождался, пока крановой вернется в кабину… Тут уже все прошло, как по маслу.

X

Сидя в ночном уютном сквере на одной из деревянных скамеек, Гл герой с одним своим знакомым вели непринужденную беседу, которая уже началась минут как двадцать и теперь дошла до той точки, когда из всего предыдущего разговора можно подчерпнуть всю его соль. Было достаточно темно, но не холодно.

Летний вечер радовал своим дружелюбием и располагал двух приятелей к тому, чтобы те, отбросив все заботы, спокойно посвятили часок-другой вольным рассуждениям в покойной, непринужденной обстановке. У обоих в руке было по бумажному пакету, скрывающему какой-то слабоалкогольный напиток. Соседние лавки пустовали, и это было хорошо, поскольку, думаю, все вы знаете, как неловко бывает откровенничать, когда на тебя глазеют чужие люди.