Ампутация души

Но денег отвалить обещает на богоугодное дело. Ты возьми письмо. Может, пригодится. Потому что… Спалили Никодима-то! – вдруг выпалил Скипидарыч в самое ухо Деснину.

Деснин даже не шелохнулся.

– И кому это только старик помешал, а? У кого рука поднялась, кто вообще смог такое. Явно нелюдь, едрень фень, – начал причитать Скипидарыч, но Деснин уже не слушал его. Дыра. Она медленно чем-то заполнялась, и это «что-то» вытесняло пустоту. «Что это? Что? – не мог понять Деснин. «Месть» – вдруг блеснуло в его сознании. В голове словно откуда-то издалека послышался странный рев.

Он все приближался и нарастал. Наконец, достигнув наивысшей силы, рев резко смолкнул. И не было больше никаких сомнений. Все вдруг встало на свои места, улеглось.

– Кто?! – скрипнул Деснин зубами, сверля Скипидарыча глазами. – Кто его…

– Идем, идем, – потянул Скипидарыч Деснина за рукав, словно только и ждал вопроса. – Ты ходить-то можешь? Щас тебе кое-что покажу.

На этот раз Деснину удалось встать на ноги. И хоть перед глазами по-прежнему все плыло, он направился вслед за Скипидарычем.

Глава VIII. УЛИКИ

Едва вышли на крыльцо, Деснин застыл в изумлении – кругом были могилы.

– Это что – кладбище?

– Ну да, погост, он самый. Мы вчера затемно пришли, вот ты и не видел, – невозмутимо отвечал Скипидарыч. – Меня ж только Никодим за дьячка держал, а Пафнутий, едрень фень, разжаловал. Нет, говорит, у тебя корочек. Теперь я только пономарь, да так, на побегушках. Вот еще кладбище охраняю – вон оно, как на дрожжах растет.

Раньше еще церковь охранял, но он у меня, змей, ключ отобрал, сигнализацию провел. А чего там охранять-то? Новоделы одни, а лампады, подсвечники, оклады и посуду Пафнутий на посеребренное заменил.

Деснин представил, как Скипидарыч остается ночью среди могильных крестов. Стало как-то не по себе.

– Живя на кладбище, хошь не хошь философом станешь, – словно читал его мысли Скипидарыч, – обстановка располагает. Вот он, монстр, пожирающий человеков. Помнишь, лозунг был к двухтысячному году обеспечить всех отдельным жильем? Вот – претворяют в жизнь, едрень фень! Многие уже получили прописку.

Кладбищенскую. Каждому отдельную благоустроенную могилу – два на два метра, прально, Бобик, – потрепал Скипидарыч по голове вылезшего из будки подслеповатого от старости цепного пса. – Ну, идем, Коля.

– Да, я тут многих знал, – тыкал пальцем Скипидарыч в надгробия, мимо которых вел Деснина. – Вон тот потравился, а этого зарезали. Того забили до смерти.