Все еще Тимофей

Мечтаю очнуться, пробраться сквозь стрелки,

Уткнуться в волос золотых переливы…

Пустая кровать. Продолжается сделка,

Которой никак не понять мне мотивы.

Глава 1

Лазурная даль рисовала силуэт лодочки с сидящими в ней двумя фигурами. Одна высокая, с гнездом пружин на голове, вторая пониже, с треугольными ушами. От высокого силуэта периодически отходил прозрачный сигарный дымок. Позже идиллия равновесия нарушилась. Лодка стала крениться в сторону ушастой фигуры.

– Эх, – говорю я. – Не по нраву мне эта даль лазурная. Шибко далеко и дюже лазурно.

– Верно, – говорит Тимофей. – Зато рыбы много.

– Бросай якорь, кот мой, а то унесет нас к черту на куличики, а это непорядок.

– Якоря нет, – буркнул Тимофей. – Мы его в Потсдамском порту обменяли на листья лиственницы для банного веника.

– А что есть? Как нам остановить лодку?

– Ха, – говорит Тимофей и вынимает из своего лапсердак блестящий, новенький галт. Галт отливал зеленью, диссонируя с лазурью. Дуктора отлично вращались, развесовка была просто идеальная.

– Его и бросим, – сказал Тимофей. По маркировке было ясно, что галт задний. Поэтому бросать его надо было назад. А точнее, отдавать.

– Ладно, – говорю я.

Глава 2

Галт со свистом взмыл в воздух, раскрутился до белого шума и пронзил водную толщу словно пуля сахарную вату. Океан буквально расступился перед его мощью. Ещё через миг из эпицентра поднялась огромная волна. Вода встала стеной и закрыла собой солнце. Я посмотрел на Тимофея. В его морде читался не то страх, не то удивление. Он привстал на задние лапы, глаза были круглые, рот приоткрыт!

– Ты чего, друг? – спросил я.

– Нет, – ответил он. – Я, походу, всю рыбу распугал, балда пушистая!

– Пха! Вот щас ко дну пойдём, будет тебе и рыба, и русалки, и устрицы с шампанским.

Но вода вдруг замерла. В бирюзовой, пенящейся стене что-то заскрипело, и отворились водные врата. Из них высунулся сам Посейдон. Мокрый и явно недовольный.

– Фух, – вздохнул я. – Чуть сигару не залили этим океаном дурацким.