За всё придётся платить. Книга третья. Игры магов

Помогите мне сесть.

Цера и Кадам, сагрнский десятник подняли его, подложив под спину подушки. Маг оглядел себя – он представлял собой жалкое зрелище. Штанов нет, исподнего тоже, голый ниже пояса. Грубо заштопанная рана и запёкшаяся кровь по всей ноге и паху. Риз поймал себя на мысли – находиться в таком виде в присутствии женщины ему было неудобно.

Цера усмехнулась, догадавшись о его мыслях.

– Я этого добра насмотрелась. – хмыкнула она, откупоривая проборку. – У тебя ничем не лучше, чем у других, хоть ты и маг.

– Держать меня. – юноша опрокинул в себя содержимое. – Не дайте мне отъехать. И говорите.

– Что говорить-то? – спросил Кадам.

– Да что угодно. – рыкнул Риз. – Можешь спеть.

Десятник пожал плечами, и недолго думая, затянул.

Девчонка молодая

Меня обещала ждать.

Ё-хо, ждать,

От меня не гулять.

Не гулять.

Цера вложила в зубы парню палку, обмотанную тряпкой. Риз принялся вращать ладонями над раной, закрыв глаза и представляя, как собирает осколки в единое целое.

Ушёл я в поход,

На целый год.

Ё-хо, год.

Всего лишь год.

Один год.

Боль была нестерпимой – править себя оказалось куда сложнее, чем других. Риз завыл, впиваясь в палку зубами. Влага брызнула из глаз, застилая взор и мешая работать. Руки тряслись, тело дрожало. Цера и Кадам сжимали его плечи, не давая упасть.

А когда я вернулся домой,

Безрукий, хромой.

Ё-хо, хромой.

У неё был другой.

Был другой.

– Всё, – выплёвывая палку, закричал юноша, – не могу больше! Всё! Всё! Пустите.

Он откинулся в изнеможении, трясясь от боли. Рубаха его стала насквозь мокрой, а сам он жалостно застонал.

– Не знаю, как ты это делаешь, – тихо произнесла Цера, накрывая его одеялом, – но как по мне, так ты… герой.

– Смеёшься? – спросил, готовый разреветься, Риз.

– Нет. – качая головой, серьёзно сказала женщина– воин. – Не всякий мужчина, – тут она усмехнулась, – способен так ковыряться в себе.

– Спасибо. – Риз попытался пожать ей руку, лежавшую у него на груди.

– Спи. – Цера провела ладонью по его волосам и накрывая одеялом. – Спи, я побуду с тобой.

Юноша закрыл глаза, выравнивая дыхание, стараясь отстраниться от боли.

– А где, – он внезапно вспомнил всё произошедшее, – Бранда? – в памяти воскрес образ горящей девушки и её душераздирающий крик. – Что с ней? Она жива?

Цера и Кадам переглянулись, видимо, не очень желая говорить правду.

– Она в подвале. – неохотно признался десятник.