Трон Персии. Книга первая. Наставник

А он возьми да и заплачь, жалостливо так, аж сердце у меня зашлось. – Ладно бы дочку мою, говорит – ей козе и так женихов не видать. Ласточку мою зачем обесчестил, паскудник ты этакий. Глянул я, а из кустов и впрямь коза вышла. В смысле коза, а не хозяйская дочка. Глаза такие довольные. – Бей, говорю, хозяин меня до смерти. Не смогу я после этого жить. Сел я рядом с ним и тоже плачу. В общем, договорились – он мне висюльки мои сохранит, а я никому не рассказываю о любимой, но обесчещенной козе.

– Что ж это, ты её… того? – утирая от еле сдерживаемого смеха слёзы, спросил Урпатас.

Уже с середины рассказа, включая рабов, что постарше, охранников и самого хозяина каравана, гоготали даже не над самой историей, сколько над рассказчиком, повествующим, словно это было с ним на самом деле. Тарш строил рожи, размахивал руками и пучил глаза, когда этого требовал сюжет. Развязка никого не удивила, но все дружно грохнули, едва он закончил.

– Да ты бы видел их, хозяин! – воскликнул враль, сделав невинные глаза.

– Так ты у нас теперь стало быть… – Урпатас не рискнул озвучить прозвище, полагающееся за такой проступок, прикрыл рот, будто поправлял усы, давя новый приступ хохота.

– Ты обещал никому не рассказывать. – укорил его Тарш. – Ежели кто узнает, засмеют.

– Будь спокоен, не расскажу. Ведь мы никому не расскажем! – громко выкрикнул его господин, призывая всех хранить выдуманную тайну мальчишки. – Вот видишь, никто не скажет.

– Так что же всё-таки ты натворил?

Ближе к вечеру, на привале к нему подошёл тот самый охранник, и сняв с него петлю, потребовал идти с ним.

Урпатас, лёжа на толстой, войлочной подстилке, делил досуг с кувшином вина. Рядом, на маленьком столике, аппетитно пахнув, лежал в окружении овощей здоровый шмат мяса, при виде которого у Тарша, уже давно питавшегося в основном бобами, потекли слюнки.

В доме Акакиса ему практически не доставалось мясного – Таиса каждый раз тщательно выковыривала его из похлёбки, предназначенной для раба. Правда, иногда мальчишке удавалось стащить кусок-другой, но случалось это не часто. А мясо он любил.

Тарш замялся, не желая говорить правду, стараясь сохранить достоинство девушки, лишь по случайности не успевшей одарить его лаской. Но караванщику и не требовалось подтверждения его догадок.