Трон Персии. Книга первая. Наставник

Тщательно выбрав место, где его никто не увидит, Тарш споро разделся и позволил себе вдоволь насладиться водой, при этом не упуская из поля зрения берег. Не приведи Ахура-Мазда кто увидит – обвинят в святотатстве.

Тарш обожал воду. Ещё мальчишкой не раз бывал бит за это пристрастие. Правда, и общинники зачастую нарушали завет пророка не только моясь в речке, но и трудясь над продолжением рода, чему неоднократно был свидетелем вездесущий озорник.

Вот и сейчас, в преддверии встречи с женщиной, он приводил себя в порядок, и то, что это была жена его господина, ровным счётом ничего не меняло – тело должно быть чистым, а помыслы… как у любого честного перса тоже.

В Экбатаны он въезжал уже облачась во вчерашнюю покупку. Купленное одеяние мало уступало подарку Иштумегу, которое он отложил для церемоний и на случай приглашения самого царя.

Тарш пришёл сюда заранее. Всем изыскам убранства дворца Царя Царей он предпочёл бы его внутренний сад. Кусты мелких роз, склонившие головы тюльпаны, в окружении ковра из гиацинтов.

– Прости, госпожа. – он склонился в поклоне, отметив для себя, что в этом наряде кланяться значительно удобней и менее унизительно, и улыбнулся собственным мыслям. – Я не предполагал, что ты захочешь меня видеть.

– До дождя из расплавленного металла(1) могла бы подождать встречи с тобой, – надменная натура Манданы так и норовила вырваться наружу, – но ты мне нужен.

– Я к твоим услугам, госпожа.

– Не подходи ко мне ближе чем на три шага, – негромко приказала жена Камбиза, напоминая о правилах беседы с замужней женщиной, – и слушай внимательно. Мы с тобой здесь одни. Я говорю «мы», поскольку твои воины за стенами, а я тут совсем одна. Мне некому больше довериться. – внезапно из её голоса исчезли все высокомерные нотки, наоборот, тон стал умоляющим.

***

– Что ты делаешь, Тарш.

Левая рука подростка лежала у неё на талии, правой он гладил уже приличных размеров грудь девушки, намереваясь залезть ей под платье. Маина всячески сопротивлялась, но не настолько, чтобы Тарша это остановило. Он чувствовал – ей этого хотелось на меньше чем ему, остальное игра, свойственная женщинам, пытавшимся изображать целомудрие, чтобы потом во всём обвинить мужчину.