Трон Персии. Книга первая. Наставник

 – грозный властелин с величайшей осторожностью взяв её головку, лежащую на его могучей груди, повернул к своему лицу. – Дочь моя. – повторил он, нежно прикоснувшись губами к её лбу. – Как ты? Не устала ли в дороге?

– Устала, отец, очень устала, но безмерно счастлива видеть тебя. – она вновь уткнулась в его грудь, зарывшись в складках его дорогих одежд.

– Спокоен ли был путь твой сюда, радость глаз моих. – с заботой в голосе вызнавал любящий отец.

– В окружении твоих непобедимых воинов я всегда буду в безопасности.

– Идём же скорей в дом, в котором ты родилась и выросла. Твоя сестра тебя ждёт. Заодно познакомишься с племянником. В твоё отсутствие она вышла замуж и родила, Хвала Огню, Дающему Свет, мальчика. Ты, – он прикоснулся пальцами к её большому животу, – я слышал, тоже обещаешь подарить мне внука?

– Повитуха говорит – будет мальчик. – стыдливо пряча глаза, сказала Мандана. – Надеюсь, это правда.

Иштумегу как-то уж совсем печально взглянул на дочь, но она, радуясь своему возвращению, не обратила на это внимания.

Зато отметил Тарш. Правда, он счёл это проявлением излишней чувствительности, мало вязавшимся с обликом грозного владыки.

Царь Царей сдал за последние три года после последней их встречи. Бремя власти – оно тяжело. А уж если ты властелин таких пространств, что раскинулись от границ с Лидией до Согдианы и Инда подавно. Чем дальше от Экбатаны, тем своевольней ведут себя князья, то и дело норовя возомнить себя независимыми правителями. Да и здесь, в сердце империи найдётся немало, кто хотел бы воткнуть акинак в спину.

Тут и своим близким доверять не приходится – всяк норовит вцепиться в горло, чтобы потом занять твоё место, после чего также бояться и подозревать всех и вся. Наверняка и его новый зять Спитам не был исключением. Хотя за этим «потомком пророка» скорей всего стояли другие, и их пока устраивало положение вещей. Пока устраивало.

Отец с дочерью уже пошли было в покои, как Иштумегу неожиданно обернулся, будто что-то припоминая. Внимательно осмотрел представителей Камбиза.

– Я гляжу, кое-кто из персов до сих пор уподобляется пастухам? – и уставился на Тарша.

Мандана проследила за взглядом отца и поняла, о ком он говорит.

– Ты будешь смеяться, но он и есть сын пастуха.

– Что тогда он делает в свите моей дочери? – сурово спросил Иштумегу. – Или у твоего супруга не нашлось более достойного мужа сопровождать тебя?

– Отец. – примирительно ответила Мандана. – Ты не слышал, как он поёт.