Последний приют атамана Дутова

Взял с митингующих по рублю и привез в Бузулук помимо солдат, матросов, винтовок, пулеметов еще и две с половиной тысячи рублей на революцию.

Тем временем из Самары подтянулись отряды Василия Блюхера. Теперь вся эта армия из более чем восьми тысяч штыков с дальнобойными орудиями мичмана Павлова уже могла атаковать и Оренбург.

У Дутова было всего три тысячи сабель. Все боеспособное казачье население находилось на германском фронте: немцы наступали на Петроград. В Оренбурге оставался Первый казачий полк, 16-летние юнкера и отряды прибывших в город станичников, вооруженных охотничьими ружьями.

Бронепоезд на своем пути не щадил никого. По свидетельству красного комиссара Машина, прошедшего на нём вместе с Блюхером, Павловым и Кобозевым: «Ненависть станичников к железной дороге была такова, что они не только разбирали рельсы и шпалы, но и иногда разрывали насыпь». Но железнодорожники чинили путь, и эшелоны двигались вперед. При этом Цвиллинг из руководителей сместился на ступень ниже, оказавшись рядовым комиссаром небольшого подразделения.

Быть может, потому что гражданская война у нас ещё практически пока не началась, обе стороны вели себя по-джентльменски. От станции Переволоцкой Кобозев послал Дутову ультиматум с требованием оставить город, дабы не разрушать его.

Атаман, как видно, тоже не хотел крови. Он понимал, что красной армии нужна железная дорога в Среднюю Азию. К тому же, оренбургские рабочие открыто симпатизировали большевикам, а купечество так и не помогло казакам деньгами для закупки вооружения и боеприпасов.

Последней каплей для Дутова стало предательство со стороны оренбургских мусульман, с которыми у него всегда были хорошие, взаимно уважительные отношения. За день до подхода красных, 17 января 1918 года, оружейные склады были захвачены мусульманами города, которые надеялись на создание при новой власти своей национальной автономии.

* * *

Кобозев не остался в Оренбурге, он стремился в Среднюю Азию. По заданию Ленина с чемоданом денег он должен был доехать через Ташкент, Ашхабад и Каспий до Баку, чтобы национализировать нефтепромыслы и обеспечить доставку нефти из Баку в Самару.