Культ

Даниил простер руки к парящей в черной пустоте Венере и заголосил:

– Мамочка! Сделай так, чтобы я не ходил больше в бассейн! Понятно?

Рома кивнул, тоже протянул руки к планшету и сказал:

– Мамочка, отмени контрольную по математике в понедельник! Иначе мне жопа!

Женя подумал секунду-другую, пожал плечами и произнес:

– Мамочка, сделай так, чтобы я набил больше всех НР на штурме Замка Дракона в Warriors World.

– Чего? Такое вообще можно загадывать? – Рома посмотрел на Даниила.

Тот махнул рукой.

– Можно. Она богиня, поймет. Макс, твоя очередь, ты последний остался.

Макс наморщился и задумался. Никаких особых желаний в голову не приходило. Даниил подпрыгивал на камне замерзшим и онемевшим тощим задом.

– Макс, давай резче, а?

Тот набычился и изрек:

– Хочу завалить Комбата в спарринге!

Это было немногим понятнее, чем про НР и Замок Дракона, но для завершения игры годилось.

– Итак, именем великой Мамочки все да исполнится!

Даниил быстро снял с полки планшет, выключил его и виновато посмотрел на приятелей:

– Парни, если честно, то мне реально домой пора.

Они все-таки опоздали, хотя через Слободку неслись бегом так, как будто за ними погнались разом все ее кошмарные обитатели. Когда задыхающийся, перепачканный, раскрасневшийся Даниил прыгнул на заднее сиденье Range Rover, часы на приборной доске показывали 23.55. Андрей посмотрел в зеркало на сына шефа, ничего не спросил и сказал только:

– Не волнуйтесь, Даниил Петрович, за пять минут долетим.

Куртку Даниил кое-как успел почистить, но руки выглядели так, словно он лично раскопал ими могильник каменного века. Дверь, сонно щурясь и кутаясь в черный халат, открыла мама.

– Папа спит уже, – шепотом сообщила она, посмотрела на вымазанные в грязи ладони сына, черные пальцы с траурной каемкой вокруг ногтей и ахнула: – Сынок, где это ты так?!

Даниил начал было сочинять на ходу, что споткнулся на пороге у дома Макса, но мама только махнула устало рукой и отправила его умываться.

Спал Даниил в эту ночь крепко и без сновидений. Уже под утро, в мертвый час между тьмой и рассветом, пошел дождь. Резко усилившийся ветер зло швырял в потолочные окна мансарды крупные капли воды. Море заволновалось, раздраженно забилось о берег белыми пенными гребнями на черных волнах; мертвые корабли у причалов ожили, зашевелились, со скрежетом стали тереться облезшими ржавыми бортами. По городу пронеслись сквозняки и тревожные сны.