Единая теория всего

– Я полагаю, за ней наблюдают?

– И наблюдают, и прослушивают телефон. И за ней, и за всеми, кто в последние лет тридцать был знаком с Ильинскими: соседи, дальние родственники, одноклассники, одногруппники по университету, пусть даже он ни с кем из них не поддерживал связь годами, даже на встречи выпускников никогда не ходил.

Я задумался.

– Без более полной информации по делу трудно что-то сказать. Я бы начал с осмотра рабочего места и всего НИИ, пусть даже ваши коллеги там сто раз все проверили и изучили. Послушал бы еще раз дежурных офицеров и наблюдавших за Ильинским оперативников, потому что ответ «ничего не видел» – это не ответ, после него нужно спрашивать, а что вообще человек видел, что он делал, и восстанавливать все по минутам, а то и по секундам.

И в «нечто бессвязном» Гуревича разобраться как следует.

– Все верно, все верно, – покивал Кардинал. – Но это не моя забота. И не ваша, к счастью для вас. Нет, как сотрудник Комитета и как гражданин, я, безусловно, озабочен и разделяю, но в этом деле меня интересует нечто совершенно другое.

– И что же?

– Так вот это. – Он показал на фоторобот. – А также вот это.

Кардинал снова полез в карман, вынул еще один лист бумаги, сложил его пополам вдоль и тоже положил на стол. Рядом с портретами «артистки» и «американца» поверх сигаретных отметин, засохших пивных пятен и табачного пепла лежало изображение таинственной спутницы Ильинского.

– Вот эта барышня связывает в деле о пропаже засекреченного ученого контрразведку и мое управление.

– А чем занимается ваше управление?

– Пусть пока это останется за скобками нашего разговора.

– А фоторобот откуда?

– Позвольте уклониться от ответа.

– Что-то ваше открытое забрало постоянно падает, товарищ Кардинал, – заметил я.

Он развел руки.

– Специфика работы, не обессудьте. Все, что мог и что было нужно для понимания общей картины, я рассказал.

– Хорошо, а от меня вы чего хотите?

– Когда погиб Трусан, на место вызвали сотрудников моего отдела – в силу особенностей происшествия.

Со слов секретарши покойного, нам удалось составить портрет тех, кто последним заходил в его кабинет – не слишком удачный, как видите. На следующий день обнаружили труп Капитонова. Единственным свидетелем оказался этот дворник неформальной наружности – вы с ним говорили, я полагаю?

– Да. Он заметил, как из машины капитана вышли двое, мужчина и женщина, но ничего больше сообщить не смог, сослался на слабое зрение и на то, что видел их издалека.