Война внутри

Совершая всё перечисленное по очереди, археолог раздумывает, стоит ли идти по трассе. С одной стороны, двигаться они будут быстрее. С другой – опасность выше. Передохнув, он принимает решение.

– Идти будем по дороге, так ты не настолько быстро загнёшься. Но делать это будем осторожно, ещё осторожней, чем на равнине, – там я всё знал.

Монета надеется на своего нюхача и на электромагнитную аномалию, прикрывающую их от большинства пеленгаторов, используемых мародёрами и грабителями.

Они двигаются сквозь жидкий лес из остатков зданий ещё несколько часов, до того момента, как нюхач на теле Монеты переползает в левую трубку.

– Расстреляешь их? – с заискивающей надеждой спрашивает Женя, судя по всему, верящий в неуязвимость своего попутчика.

Археолог прижимает палец к тому месту на маске, где должны быть губы, и отрицательно качает головой.

Через несколько минут мимо них уже бредёт вялый отряд из шести человек. Монета насчитывает два обреза, три куска арматуры и нож. Голодные и вымотанные, они явно рыщут в поисках хоть какой-то наживы. Нюхач переползает по трубкам по мере того, как мародёры минуют спрятавшихся путников. Археолог ждёт, пока животное не вернётся в центр – самое комфортное место, и отправляется с Женей дальше.

Ночь путники встречают в развалинах древнего дома. Женя с наслаждением приземляется в удобную швабру, являющую собой раскладной набор палок с провисающими тряпками в виде сиденья и спинки. Временами его терзают приступы рвоты, и Монета считает каждый из них за три – человечек однозначно утаивает часть проявлений лучевой болезни. Монете пока непонятно, с чем конкретно связана эта скрытность, одно точно: это «что-то» связано со страхом.

Ночь заглатывает их стоянку, понижая температуру. Монета плотнее закутывается в хамелеонку, на самом деле у него очень тёплый и непроницаемый комбинезон. Видимо, это движение в поисках уюта, какого-то древнего ощущения – тёплого и приятного. Тяжёлый день вымотал его, но почему-то сон всё не идёт. Мужчина прислушивается к ночным звукам равнины – шелест фильтров да причудливый вой в дырках домов. Проклятое место, но, кажется, даже им можно любоваться.