Сезон Колдовства

В этот момент с едой подоспела хозяйка. Быстро расставив тарелки, она толкнула в бок торговца и требовательно произнесла:

– Фарен-Гат, предупреждаю, будешь приставать к нашим гостям, муж живо вытолкает тебя на улицу охолодиться!

Северянин только отмахнулся:

– Приставать к гостям… Изолья, ты, кажется, издеваешься надо мной! Да выпей я хоть бочку мутнянки, не осмелился бы перейти тропинку самому перегрину…

Кажется, только теперь женщина заметила мой карабин и непривычную для здешних мест одежду.

– Моменраг меня подери.

 – Она осенила себя знаком Всевышнего и быстро убралась восвояси.

– Итак, – вновь обратился ко мне северянин. – Какими судьбами в наших края, странник? Неужто совы принесли на хвосте, что в здешних подвалах завалялся какая-нибудь редкая вещичка?

Я пропустил его вопросы мимо ушей и не спеша приступил к еде.

– Да брось! Я ведь не из праздного любопытства интересуюсь, – продолжил донимать меня Фарен-Гат.

– А из какого?.. – Я резко отодвинул миску с похлебкой и требовательно уставился на здоровяка.

– Что, из какого? – не понял торговец.

– Из какого любопытства ты интересуешься? – спокойным до неприличия голосом спросил я.

На лице северянина проступила явная озадаченность, которая слегка отрезвила его затуманенный элем разум.

– Х-м-м… да не знаю я… А какое еще бывает любопытство?

– Например, рискованное, – терпеливо объяснил я. Затем немного помедлил и, придвинув плошку поближе, продолжил наслаждаться похлебкой.

Только сейчас северянин понял всю нелепость момента.

Напряженно покосившись на мой кожаный браслет с изумрудными камнями, он нервно сглотнул и, стерев рукавом выступивший на лбу пот, осторожно прошептал:

– Великодушно прошу прощения, муренмук. Видимо, хмель ударил в голову, и все-такое…

Я сделал каменное лицо, но ничего не ответил.

Северянин покорно ждал, пока мы закончим трапезу, а потом еще немного, когда я с наслаждением осушу кружку эля.

– Чего ты хочешь, торговец? – наконец поинтересовался я.

– Помощи, странник, чего же еще.

Не только для себя, но и для моих людей, – он указал на толпу у себя за спиной.

– Помощи? Для этой шумной компании? – Я сделал вид, что сильно удивлен. – По-моему, они не выглядят нуждающимися…

Фарен-Гат кивнул и попытался объяснить:

– Все это веселье, оно ведь вынужденное. А всему виной проклятый страх. Сначала он поселился в наших головах, а теперь течет в жилах каждого из нас. Поэтому я взываю к помощи, как велит книга слепого старца.