Путешествие Гнева

– Узники… они решили устранить механического конкурента. Настоящие звери, они готовы были грызть глотки друг дружке, лишь бы продолжать трудиться на разломе и не возвращаться на рудники. В чем?то я их понимал. Это место стало для них неким подобием свободы. Но их жестокие методы… Я никогда не разделял насилие. Мы схлестнулись с ними у Рваной горы, у самого месторождения. Никаких компромиссов, уговоров и примирения. Они уничтожили смысл нашей жизни – машинерию, в которую мы вложили собственную душу. Ее работа все изменила бы к лучшему, но они предпочитали махать кирками, и плевать им хотелось на наши изобретения.

После того кровавого утра на Рифт заявились блюстители, и нас, как бунтарей, объявили вне закона. Мы стали для всех чем?то наподобие страшной болезни, ужасными душегубами, умевшими лишь убивать, голодными хищниками, достойными смерти. Одним словом – лиходеями. Вечными изгнанниками, лишившимися собственной мечты, свободы и всего остального. Понимаешь? Нас сделали такими против нашей воли. Но они ошиблись.

Они не сломили нашу волю, а напротив, заполучили врагов, которые не желают больше мириться с тем, что их лишают главного – свободы. Это основная и, на мой взгляд, единственная цель кодекса лиходеев. А не убийство и насилие, как привыкли кричать во все горло тюремные глашатаи, слепые рабы тех, кто объявил на нас охоту.

– Но ведь Верхушке виднее. Может быть, все?таки стоило просто подчиниться?

Белый хвост резко остановился, посмотрел мне прямо в глаза и спросил:

– Скажи, когда ты летал на крылоплане, ты чувствовал себя свободным?

– Да, безгранично, – не раздумывая, произнес я.

– И хочешь, чтобы это повторилось?

– Да, конечно.

– А если тебе отказаться от полета?

Я ответил не сразу. Вопрос явно был с подвохом, но в то же время зацепил меня за живое. В моей жизни существовало столько несбыточных желаний, что лишиться еще одного – снова ощутить счастье полета – показалось мне чем?то невыносимым, поэтому я покачал головой.

– То есть ты бы пошел на многое, чтобы вновь обрести утраченную свободу.

Твою свободу! Ту, что не променяешь ни на что на свете, – продолжил рассуждение гном.

– Наверное, да, – согласился я, вспоминая недавнюю эйфорию небесных виражей.

– Вот именно поэтому я и назвал тебя лиходеем. Три главных принципа нашего кодекса: познание нового, свобода и…

– Борьба? – попытался догадаться я.

– Нет, – сказал Белый хвост. – Гнев. Только благодаря этому мы можем достигнуть первых двух целей.