Механическая пустошь

Облокотившись о стену, недавний пленник согнулся пополам и хорошенько прочистил свои внутренности. Колдовство никогда не проходит без последствий, а в данном случае это лишь первый этап. Своеобразная отдача, как после выстрела.

– Подними клешни, тварь! – донесся из-за угла голос странника.

– А не пошел бы ты, – откликнулся Тень.

Большой палец потянул курок на себя. Раздался легкий щелчок.

– Стреляй рыцарь – так будет проще всем. И мне, и тебе. – Острый взгляд пронзил странника, словно это не у противника, а у него на запястьях виднелись темные борозды от ржавых браслетов.

Впрочем, играть в игры с тем, кто не отбрасывает тень, себе дороже.

Отложив все разговоры до лучших времен, странник извлек из-под плаща небольшие металлические дуги.

Теперь его противник напрягся и вновь покосился на неприступную преграду.

– Ох, как же это благородно: мучать истекающего кровью, – процедил Тень.

– Можешь подтереться своим благородством! – рявкнул странник, – иначе к «усмирителям» я добавлю еще парочку вредных микстур.

– Запомни мои слова, муренмук. Жестокость не самое лучшее качество пыльных странников, – едва сдерживая нарастающий гнев, процедил сквозь зубы пленник.

– Не тебе учить меня манерам, тварь!

Острые грани дуги вонзились в стену. Защелкнулся один, второй – пленник покосился на прикованные руки. И сухо констатировал:

– Ничего тебе это не даст, моменраг.

– Тогда и беспокоиться не о чем, – заметил странник.

В ответ раздалась череда проклятий, смачных плевков.

Убедившись в надежности оков, странник принялся готовиться к разговору с пристрастием: извлек из кармана монету со стертым лицом, кусок сургучовой печати и моток шерстяных ниток.

Тень окончательно поменялся в лице и стал метаться, будто в приступе лихорадки. Дерганые движения, странный вой – больше всего на свете он напоминал сейчас ужа, который угодил на раскаленную сковороду.

– Будь ты проклят, пыльное отродье! Да чтоб гробовщик соорудил тебе тесную будку, мать твою! – промычал пленник.

– Чирикай-чирикай, говорун, – отмахнулся странник и заткнул его рот кляпом из куска влажного сатина.

Реакция последовала незамедлительно – пропитанная эфирным маслом ткань, явно пришлась Тени не по вкусу. Он принялся фыркать, хрипеть, ощущая приступ удушья.

– Так-то лучше, – согласился странник.

Монета уже закуталась в кокон из нитей, сверху пристроился кусок печали.