Хранитель историй

Ей можно пользоваться очень долго. К примеру, сделаем так: за ваши две книги я предложу вам три пары старых ботфорт, одну слесарную пилу, правда, со сточившимися зубчиками и почти новую трость с орлиным навершием. Пять к двум. Ну что?! Решайтесь! По-моему, невероятно выгодное предложение.

– За две потрясающие книжки? – поразился Рик.

– Потрясающие? Ну это вы зря, юный мистер. Так уж и потрясающие? Вы еще скажите – безупречные, – возразил старьевщик и сразу начал объяснять, указывая пальцем на выявленные недостатки: – Вот, посмотрите сюда.

– Что?! Да как вы смеете! – Рик едва не схватился за голову. Такой очевидный обман. Он был возмущен до глубины души. – Вы же сами ее откусили…

– Я?!

– Вы! А кто же еще?

– Юноша, вы забываетесь! Хотите сказать, что я решил отобедать вашим справочником судостроения?! Да вы в своем уме! Кто вам поверит?!

И в этот самый миг Рик понял, что угодил в силки старого крыса.

– Вот я и говорю, – желчно улыбнулся старьевщик и потер ладони. – Пять вещей лучше двух… Иначе не сторгуемся.

Дома он не оправдывался и не пытался объясниться, просто стоял и смиренно вздыхал. Отец долго рассматривал рваную подошву одного из ботфортов, потом провел пальцем по зубчикам пилы, а на трость бросил лишь мимолетный взгляд и, наконец, вынес свой вердикт:

– Это действительно очень ценные вещи!

«Не может быть!» – Рик едва не взвыл от удивления.

– Не радуйся раньше положенного, – заметив на лице сына проявившийся румянец, отец стал мрачнее тучи. – В целом ты не справился с поручением и наказание неизбежно.

Справедливое решение, чему тут удивляться. Мир за порогом дома Джейсонов сильно отличался от привычных людских устоев. Мир, созданный главой семьи, где действовали совсем другие законы. Там, за чертой дома, у тысячи детей был праздник вседозволенности, а у Рика – лишь упреки и порция розг.

– Воспринимай наказание достойно, с мужеством. Никогда не проси отсрочки и помилования, – учил отец, воздавая по заслугам своему отроку. До тех пор, пока правило не срывалось с дрожащих губ юноши.

Когда последний удар оставил на спине отпрыска глубокую алую борозду, он шмыгнул носом и покорно одернул рубашку.

– Теперь ты понял свою ошибку? – поинтересовался мистер Лиджебай.

– Безусловно, – соврал сын.