Воровка живых картин

Мы сидели за центральным столиком и неторопливо вели беседу ни о чем, наконец главный вор столицы начал то, ради чего он меня позвал:

– Айлин, к тебе есть небольшой заказ, – потягивая пиво, пробубнил не глядя на меня воровской вожак.

– Йорк, ты же знаешь, что уже давно отошла от этих дел, и твой посыльный мог поставить тень на моей репутации! – ответила я и дернула плечом, искоса оглядывая охрану держателя.

Знакомство с такой важной фигурой афишировать не хочется. Иногда от воровского сообщества через мою лавку проходят сомнительного рода драгоценности, на этом сотрудничество и заканчивается.

– От дел навсегда отойти невозможно, – многозначительно ответил мой собеседник, который вырядился как на званый ужин: зеленоватый камзол расшит серебряной ниткой, у стола стоит вычурная трость, на руках перстни, седые волосы уложены волосок к волоску, даже борода и та расчесана! – Да и сама знаешь, что по пустякам я тебя бы не побеспокоил. Для банальной кражи у меня люди есть, а вот взять куш… – он взял паузу, – не каждому дано.

– И какое же все же дело у тебя? – вздохнув, поинтересовалась я.

На тот момент мои дела шли неплохо, и особой необходимости связываться с сомнительными заказами желания не находилось. А что? Золотые украшения, мастера-ювелиры на реализацию дают, а те что и не дают с радостью продают. Они-то работают на заказ, а он не всякий раз устраивает заказчика. Самим же ювелирам торговать готовыми украшениями никакого интереса, их заказчики люди привередливые и если кто-то отказался от драгоценности, то другие ни в жизнь не купят.

Единственное что – в моей лавке всего один магический предмет и тот не на продажу, а на определение магии вещей. Если, не дай Смотрящий, продам магическую вещичку и попадусь, то вмиг лишусь патента и пойду по белу свету нищенствовать. Очень уж строги правила продажи магических штучек, не для простого они народа, да и стоимость их не каждому по карману. Один кинжал с магической кромкой (обычная вещица) стоит сотню золотых, это если он не украшен всякими драгоценностями, а уж про что-то этакое и говорить смысла нет.

– «Рассвет у реки», – обронил вор и уставился мне в глаза.

– И? – выгнула я бровь дугой. – Или ты предлагаешь пойти на дело на рассвете у реки? Мне твои слова ничего не говорят!

– Это картина, – вздохнул Йорк, – живая, нарисов… тьфу ты, написана несколько веков назад для дара от нашего королевства Кроштанскому королю, тогда чуть-чуть бойня не развязалась на границе.