Ветер перемен

– Не спрашивайте у меня, спросите лучше у своего учителя, – сказал, рассмеявшись, гигант.

– Ну и кого же? – с нетерпением восклкинула девушка.

– У моего брата, – сказал недовольно Имамура, – век бы его не видеть, но ради вас придется увидить.

– И кто же он такой? И почему вы о нем не рассказывали?

– Айсин, – буркнул тот.

– Легендарный воин Айсин? – перебила девчонка.

– Да уж, легендарный, – сказал Имамура и нахмурился еще сильней.

– Что-то я смотрю отношения у вас совсем не очень, – с ехидцей спросила Миками.

– Главное не это, госпожа, а кто нам враг, а кто друг? Сейчас многие будут выжидать, но и многие будут рвать зубами распадающиеся владения Вашего отца, ну, по крайней мере, те части, которые не удержит Иторо, – с раздражением ответил смейк.

– А старик прав. Дзисиро, мне нужны эти сведения как можно быстрее, – сказал Аяте материлизовавшемуся, кажется, из ниоткуда орниту в одежде шиноби.

– Да, господин, – ответил, поклонился и быстро вышел тот.

– И много у вас таких гирлянд понавешено? Он спустился с потолка? Я не ошибаюсь? – спросила Миками, накручивая прядь на палец.

– Нет, он был один, сидел в юго-западном углу – сказал Имамура.

– Вы оправдываетете слухи, которые ходят о вас, господин Имамура, – Аяте впервые употребил приставку господин, обращаясь к Имамуре, что свидетельствует о том, что его уважение к смейку выросло.

– А вам, госпожа, я всегда говорил, будьте внимательнее. Думаю, на сегодня хватит, нам пора идти в свои покои, – сказал смейк и встал.

– Конечно, конечно, вы устали с дороги, – Аяте хлопнул в ладоши, вбежали две служанки. – Отведите принцессу и господина Имамуру в их покои. Все вышли, а Аяте остался сидеть в задумчивости пить саке. – Что дальше? – сказал он.

Глава 6

Где-то под Киевом.

– Владимир, соберись, надо делать вот так, – старый орнит показывал, как нужно потрошить тушку дикой сабухи, – если делать так, то можно извлечь глаза и ушные железы без повреждений, а они очень полезны в лечебных зельях.

– Владимир, они дикие и могли бы загрызть немало людей и скота, жалость надо проявлять тода, когда она уместна, понял?

– Да я понял, дядька Добрыня, – сказал Владимир и взялся за нож для разделки.

– Ну что ж, хватит на сегодня, – через время, вставая, сказал Добрыня. – Нужно выходить, а то вечереет, хотелось бы поспать в постели за долгое время.