Поисковик. Магический песок и артефакты

И, кстати говоря, такие вещи не афишируют, когда мы расстанемся по-доброму или плохому, то он сменит опознователь. В двери что-то щелкнуло, и граф взялся за ручку.

– Не спеши, – взял я его за плечо. – В кабинете ведь есть магические ловушки и защита. Придется тебе их деактивировать сперва, – ткнул ему под ребра стволом револьвера и поторопил: – Давай, шевелись, времени у меня не так и много.

Граф пригладил волосы и покачал головой. Он пока не сказал мне ни слова, после того, как мы покинули беседку, о чем-то напряженно думает.

Вултон принял какое-то решение и сдвинул висящую на стене картину, после чего, постучал по стене в определенной последовательности. Ну, какие-то ловушки, может быть, он и убрал, но далеко не все. Кстати, а зачем нам в таком случае кабинет и рисковать собственной шкурой? В каком месте не станет владелец особняка ставить защиту? Правильно! В гостевых апартаментах, там если и есть, то только записывающие.

– Знаешь, я думаю, что остановлюсь у тебя на пару дней. Покажи мне гостевые комнаты для начала, – снова ткнул я ему револьвером под ребра. – Живо!

– Но… – попытался тот упереться, однако мне надоело сюсюкаться и второй тычок стволом, причинил графу нешуточную боль. Ну, знаю куда бью.

– Быстро! У меня мало времени! – поторопил я его.

Вултон, держась за бок и матерясь сквозь зубы, поплелся на первый этаж. Хм, не жалует он гостей, обычно их селят повыше, но мне до этого никакого дела нет.

– Еще раз спрашиваю: зачем ты убил Майрата Иглухира из Сурии?! – обратился к нему я, закрывая двери на засов и подтаскивая к ним кресло. Не имею никакого желания, чтобы кто-то помешал нашей милой беседе по душам.

– Я никого…

– Ответ не верный, – перебил я его, ударив носком сапога в бок, целясь в тоже место, куда тыкал стволом револьвера.

Граф со стоном скрючился на ковре и стал подвывать, не забывая проклинать меня и грозя все возможными карами. Наивный! За свою жизнь, чего я только не наслышался! Не могу сказать, что сделал из него отбивную, но продержался он не в пример дольше графа Щеркова. Но, как все понимают, у каждого существует свой болевой предел. У Вултона он все же не слишком высоким оказался.