Живучий: Живучий. Дальняя застава. Игра в прятки

Как говорил ее  отец, «они хоть и бедны, но оружие свое никогда и никому не продадут и передают его по наследству».

После чего вновь посмотрела на парня.

«И этот такой же, сам одет как оборванец, даже обуви нормальной нет, – заметила Селея отсутствие сапог у этого хумана, – но оружие бережёт».

И она вновь оглядела парня с ног до головы.

«Похоже, идет в столицу, надеясь на лучшую долю. Хотя, судя по всему и терять-то ему особо нечего», – решила девушка.

Правда, что он забыл на Лесном тракте, ей было не понятно, может, надеется что-то найти по дороге.

Денег, видимо, у него тоже кирот наплакал.

В этот момент к ней подошли дядя и Экос.

– Тот у края поляны, судя по всему, его, – сказал брат Селеи, кивнув на хумана или чела, как их еще называли.

Тот же с интересом и даже каким-то любопытством рассматривал в ответ и их.

«Что он, эльфар никогда не видел?» – возмутилась девушка.

Но, приглядевшись, поняла. На мужчин этот наглый хуман даже и особого внимания не обратил, а смотрел в основном на нее.

Вернее даже не так. Он смотрел на ее  уши. Только теперь это дошло до девушки, что приравнивалось чуть ли не к личному оскорблению у них на родине. Смотри куда угодно, хоть на грудь пялься, но не на кончики ушей.

Это почти напрямую высказанное в лоб оскорбление, когда их называли «длинноухими».

– Спокойнее, – остановил  ее  дядя, как более рассудительный, он тоже заметил направление взгляда парня, – он, похоже, не знает наших обычаев. Если откуда-нибудь с границы, то это вполне возможно.

Но девушка уже закипела и не слушала его.

Между тем Керанос обратился к этому тупому северянину, что даже не перевел взгляда на говорившего с ним.

– Спасибо за помощь, – сказал он на общеимперском.

Тот, наконец, оторвал свои глаза от ушей Селеи  и медленно кивнул.

– Мы бы хотели отблагодарить тебя, – вновь сказал Керанос, хотя Селея бы лучше прострелила этому упертому и тупому северянину голову.

Он опять пялился на нее, хорошо хоть не на уши.

А ведь она специально отошла за спину брата, чтобы этот чел на нее не смотрел. Но взгляд того будто прилип к ней.

Ее же дядя развернулся и подошёл к повозке. Открыл один из сундуков и взял кошель.

У Селеи  глаза полезли на лоб.

«Да там не меньше сотни золотых».

Однако Керанос всегда славился своей честностью и справедливостью, а этот чел, судя по всему, помог им даже не зная, победят они в схватке или нет.

А такое всегда следовало вознаграждать.