Где-то там: Где-то там. Город Древних

При этом ее раздвоенный хвост расправился и превратился в подобие крыльев, позволяющих змее парить над поверхностью.

Сделав шаг навстречу этому необычному и странному летающему змею, я немного сместился в сторону. Плавно выхватив Клык на одном непрерывном и каком-то тягучем движении, в точно выверенный момент рубанул змею где-то позади головы, точно там, где и должен был проходить удар, и именно там, где почувствовал средоточие ее жизни и самое уязвимое место.

В этот момент окружающая жизнь нагнала меня, и я услышал щебет каких-то птиц, падение пролетевшего мимо меня тела и осознал, что движения, совершенные мной, уложились всего в несколько долей секунды.

И самое главное, что я проделал все это так быстро, на таком автомате и с таким точным расчетом, что сам себе поразился.

– Не может такого быть, – но посмотрев вниз, сказал: – Хотя нет. Может.

И тут меня посетила мысль выглянувшего из-за моей левой ноги ленивца: «Хорошая еда!» И он обошёл вокруг лежащей на коре змеюки.

Я тоже последовал его примеру и обошёл эту лесную рептилию.

Правда, рептилия ли это, еще оставалось под вопросом, летающих змей я не часто, если честно, видел.

Большая и толстая при жизни, она сейчас представляла собой огромную распластавшуюся на коре дерева тряпку.

Что меня сильно заинтересовало, так это ее шкура, на вид прочная и эластичная.

«Хорошо бы ее снять и хоть как-то выделать. Много на что тогда можно будет использовать полученный материал. Да и с едой ленивец прав. Вроде не чувствую того, что она для меня как-то опасна».

Обдумав все таким образом, я пока оставил змею здесь и пошёл посмотреть на того осьминога. Едва подойдя к нему, я заметил сильнейший энергетический фон темно-серого цвета, того же, что был и у тумана, наступавшего на меня. Исходил он от пластин, расположенных вокруг туловища этого небольшого монстра. Рассмотрев их получше, я понял, что они покрыты небольшими шипами, которые и создают этот фон.

Пластин я насчитал девятнадцать штук, правда, две из них были треснуты посередине, а одна полностью разбита в мелкую крошку.

Свойства этих костяных штуковин были не очень понятны, но сопоставив их с количеством бросков, сделанных мною там, у озера, я понял, что попадал именно в эти места и раздробленная пластинка, скорее всего, последняя, та в которую я запустил самый большой камень.

Вот на что их можно использовать, я сразу не придумал, но про костяные доспехи когда-то слышал, и почему-то именно эта идея засела у меня в голове.