Где-то там: Где-то там. Город Древних

* * *

А по небу высоко над кронами деревьев пролетел ослепительно белый пегас, стараясь унести свою бессознательную наездницу подальше от погони. Из последних сил взмахивая ранеными крыльями, он постарался совершить маневр и скрыться под сенью крон, когда темный разряд молнии настиг его. И силы оставили благородного скакуна, он, беспорядочно кружась, рухнул в районе развалин старинного города древних.

Четыре крупных грифона устремились вслед за упавшим скакуном. Темнокожие всадники начали высматривать свою беглянку.

Но судьба была на стороне неизвестной. Ей повезло, и она свалилась в старинный склеп, потолок которого смягчил удар, от падения он рассыпался и провалился внутрь помещения.

Нарушив многовековой баланс покоя и тихой смерти этого забытого города, в его границы попало первое за несколько тысяч лет живое существо.

От падения девушка на мгновение пришла в себя, посмотрев в зеленый свод над своей головой, как-то слабо вздохнула и опять потеряла сознание.

Именно в этот момент на одной из ветвей дерева очнулся молодой хуман.

Глава 5

В этот раз мое пробуждение не сопровождалось чувством легкости, расслабленности и ощущением полностью отдохнувшего человека. Все тело было средоточием жуткой боли и разбитости. Я хоть и не привык еще спать на камнях, но и особого неудобства от отсутствия нежной перины до сих пор не испытывал. Но сейчас каждая точка на моем теле выла от боли. Каждый сантиметр моей многострадальной тушки обрабатывала назойливая и упорная мясорубка, перетирающая в мелкий фарш даже самую последнюю его клеточку.

Она не оставила живым и здоровым ни одного даже самого маленького участочка. Сильнейшая боль, которая, казалось, с каждым мгновением только усиливается, и дикая слабость никак не отпускали меня. Казалось, я выжат как лимон.

Тело растеклось по поверхности плаща как желеобразная масса. Я и ощущал себя ею. Некой безумной материей, без малейшего проблеска мыслей в голове, которая сама по себе являлась очагом и средоточием боли.

Мысли разбегались и не могли задержаться ни на одном четком образе.

Но внезапно в мое сознание пробилось некое чувство, будто костлявая старуха с косой уже взмахнула ею и отпускает на мою голову. И это чувство возродило во мне протест и негодование.

«Не хочу!» И я действительно понял, что не готов еще уйти из этого, хоть и такого странного, мира в любой иной, особенно таким не очень приятным способом.