За дверью дьявол

– Что за день? – произносит во время последних потягиваний Люба и натужно выдыхает.

Она вновь берется за посуду, в то время как старый, еще из Советского Союза, однотонный кухонный гарнитур своим видом продолжает ее усыплять. Его жемчужный фасад покрыт теплым светом двух дешевых лампочек, освещающих всю комнату, и получаемый в итоге оттенок… Порой на него невозможно смотреть не посапывая. На фартуке гарнитура видны застарелые пятна, которые не оттираются, а нижние уголки двух верхних дверок над плитой и раковиной словно погрызены.

Любовь ополаскивает очередную тарелку, и в раковине остается лишь одна замасленная лопатка. Радостная новость: наконец-то с посудой почти покончено. Дальше можно будет попытаться отмыть саму раковину от желтого налета, который копился здесь месяца три, не меньше. Но на это уже вряд ли хватит сил.

Утомленная женщина несколько раз проходится губкой по лопатке, затем протирает ее и поворачивается налево. С этой стороны от раковины стоит диковинный держатель для кухонных принадлежностей, выполненный в виде старинного канделябра.

Его богатый, светлый металлический цвет потемнел, а основание когда-то погнулось, тем не менее вещь выглядит изысканно.

Люба вешает лопатку на «канделябр», и спустя пару секунд дефект, то самое гнутое основание, дает о себе знать: держатель вместе со всеми кухонными принадлежностями валится со столешницы на пол. Засыпающая Любовь уже мечтает лечь в кровать, поэтому, ясное дело, она не смогла должным образом среагировать и поймать неустойчивый «канделябр».

Да уж. Бывает, он падает, а бывает, стоит как вкопанный. И словно назло уставшей женщине, валится этот держатель обычно в самые тяжелые дни.

– Сука… За что? – выдыхает уставшая Люба. Ее редкие светлые брови нахмурились, а тонкие губы сжались. И тогда, ненадолго зажмурившись, будто абстрагируясь от злобного мира, она решила сдержать эмоции. Прошло не меньше десятка секунд, прежде чем Любовь разжала веки, зато сейчас ее уставшие, с набухшими капиллярами серые глаза излучают лишь смирение, пока она складывает в раковину собравшие с пола всю пыль кухонные принадлежности.

Маленький аккуратный нос шмыгает, будто намекает на слезы, но их не будет. Мелочь. Все нормально.

Сложив все упавшее в раковину, выгибая закостеневшую спину, Любовь закладывает обе руки себе за голову, слегка прижимая при этом пучок светло-русых волос. Голова ноет, ноги гудят, кожа кричит.