Солнца на полнеба

Потом повернулся к нам и снова дёрнул несчастный галстук. – Вот этот парень, – он указал на меня, – в очередной раз будущее придумав. Мы на его новом изобретении до конца жизни могли бы гранты собирать. Ты им презентацию показывав? – спросил он меня.

Я успел только отрицательно покачать головой.

– Насчёт «он придумал» – это слишком громко сказано, – завозился на месте Заг, – здесь и до него люди работали. Но да, молодец. Тоже свой вклад внёс.

От подобной наглости я даже дар речи потерял. Ни для кого не было секретом, что проект с нуля поднят мной.

Кровь в моих ушах зашумела, на язык полезли слова, подводящие черту под карьерой, но глупостей наделать я не успел. В повисшей тишине прямо за моей спиной раздался лёгкий стук в ту самую межкабинетную дверь. Потом с небольшим запозданием быстрый цокот ноготков. Звук был настолько зримый, что фантазия тут же дорисовала по ту сторону двери и женскую ладошку поверх лакированной древесины, и толстый слой маникюра на быстрых и тонких пальцах, и губы в загадочной улыбке.

Из глубины соседнего кабинета послышался мужской голос:

– Подожди. Ты на мой вопрос не ответила.

– Я в ваших делах ничего не понимаю, – прозвучало там же по-женски. – Разве не с Иваном ты хочешь об этом поговорить?

Ноготки снова зацокали по филёнке.

– Вадно. Гвавное я озвучив, – очнулся от раздумий Изя. Он вдруг засуетился, начал приглаживать бороду, застёгивать пиджак. – Подумайте каждый, чем нам всё это грозит.

– Ребята у нас умные, придумаем что-нибудь, – успокоил его Заг.

– Умными гововами хорошего не придумать. Кое-кому тоже напрячься придётся, – ввернул Изя. – Думаю, что до обеда управитесь. В два часа снова у меня. С планами и предвожениями. И этого, – Изя указал глазами на дверь, – в рамки поставь и на место верни.

Наша братия начала двигать стульями.

– Народ, не расходимся, – остановил нас Заг. – Захарыч, мне надо вводную дать. Можно останемся? Уходишь?

– Ну, останьтесь.

Я поднялся вместе со стулом и сделал пару шагов вперёд на полусогнутых. Шеф прошёл мимо, сказал: «Быть добру» – и открыл дверь. Свежий поток воздуха ворвался в душное помещение и ознобом прокатился по влажной спине. В его прохладной стерильности отчётливо слышался приятный и лёгкий аромат с фиалковыми нотами.