Шизали

– Вас давно пора приструнить, – хмыкнул собеседник Иваныча. – Женю урезонить не можете, вот и огребаете постоянно.

– Иди, урезонь, – огрызнулся старик. – Урезонишь, я тебе шоколадку дам.

– Если б сто грамм предложил, я бы ещё подумал, – без обиды в голосе ответил новый собеседник. – Да у нас свой такой Женя есть.

Дверь палаты в очередной раз открылась, и оттуда вышел Студент. Он не торопясь направился в сторону поста, но, проходя мимо стариков, остановился. Его лицо расслабилось, снова став немного наивным и мальчишеским.

– Скоро обед принесут, если я вас попрошу, поможете разгрузить? – спросил он, очевидно устав от неприятной работы.

– Ну как же не помочь? – улыбнулся Фёдор Иванович, – Даже хочется размяться.

Студент благодарно улыбнулся и пошёл дальше, на ходу внюхиваясь в свои руки. Не дойдя до перегородки несколько шагов, он развернулся, заглянул в туалет, а потом снова направился к дверям усмирённой палаты.

– Что-то забыл, – сказал Иваныч и переступил ногами, устраиваясь поудобнее.

– Пошёл проверить, не развязались ли. Собачья работёнка.

Гадалка. Стих первый. Эпизод пятый

С топором, средь кучи тел,

Весь в крови заляпался.

Может, это мой удел?

За добром лишь прятался?

Что за Демон, что за Зверь

Поднимал здесь мой топор?

Кто же жертва тут теперь?

Кто попал под приговор?

И внутри потух пожар,

Только жар отчаянья.

«Что, сошёл крови угар?» —

Совесть проворчала мне.

«Может, рубишь не того

И не там врага искал?

И на сердце на твоём

Маска сделала оскал?

Кто, хорошее укрыв,

Тебе силу придаёт?

Брось на землю все дары,

Скинь всё то, что не твоё».

Я рву маску через крик

Вместе с кожей и лицом.

Свет погас, и мир затих.

Я есть я? Иль я есть он?

Тумбочка не влезла в тесную кабинку лифта, и я обречённо посмотрел на своего товарища и его запачканную куртку.

– И что будем делать? – выразил я в голосе накопившееся недовольство и грусть по поводу предстоящего подъёма.

– А у нас какие варианты? – виновато переспросил мой дружище Андрей. Его почти прозрачные брови двинулись вверх.

В принципе, тумбочка была нетяжёлой, и подъём на шестой этаж был по силам даже для таких тощих атлетов, какими были он и я. У Андрея и его брата была небольшая мебельная мастерская, которая, кажется, не приносила ничего, кроме бесконечных забот.