Шизали

Один из провокаторов уже создавал образ и готовился к розыгрышу. Артём поднялся с кровати. Его порывистое движение сбило суету в противоположном углу палаты, и на какое-то время воцарилась тишина. Он не посмотрел в сторону заговорщиков, натянул олимпийку, надвинул шлёпанцы и вышел в коридор.

– Непонятный какой-то, – сказал Женёк после того, как дверь за Артёмом закрылась, – Я бы с его внешностью уже всю больницу перелюбил, включая медсестёр, а этот из палаты не выходит.

– А ты слышал, что про него говорят? – спросил Фарид.

– Ты уже рассказывал, – ответил Женёк, всё ещё глядя на дверь. – И маечка-то у него «Дээндгэ», только не понятно – это демонстрация папиного кошелька или принадлежность к ордену?

– Какой у него может быть орден, он вроде не служил ещё? – удивился Фарид.

– Не бери в голову, – усмехнулся Женёк, – это я сам с собой.

– Ну и ладно, – переключился Фарид. – Что, я пошёл тогда?

Людей в коридоре было немного: несколько женщин прогуливали друг друга; пара тяжёлых больных в глухом конце коридора, уставившись себе под ноги, маршировала на месте; девичья фигурка в безразмерном казённом халате без рукавов, стояла на цыпочках у перегородки санитарского поста, проводя, по всей видимости, свою проверку новому работнику.

– Можно я у входа подышу? – спросил Артём, подойдя к посту.

Новенький санитар повернул в его сторону голову, оставаясь глазами в разговоре с девушкой. С некоторым запозданием его взгляд догнал движение головы и остановился на лице парня.

– А тебя как зовут? – санитар старательно и неумело тыкал, перенимая больничные правила этикета. По этим правилам обращение к больным на «вы» расценивалось как слабость. Артём проглотил хамоватый заход, он усвоил законы больницы уже давно.

– Артём, – ответил он на вопрос, не продолжая процедуры знакомства.

Внешность новенького была неубедительной. Хотя по возрасту они были почти ровесниками, санитар выглядел образцовым студентом – худощавый, вежливый, с аккуратной стрижечкой на пробор. Потом взгляд Артёма зацепился за упругую сутулость, шрам на надбровье и скользнул по разбитым костяшкам пальцев, эти детали обещали сюрприз к предстоящему заговору его соседей.

– Иди.