Глас бесптичья

Эта метаморфоза, произошедшая за долю секунды, поразила девушку, но уйти Александра не могла. Она до сих пор помнила чувство, которое Раапхорст отверг. И хотя воспоминания об этом причиняли боль, Девильман не могла покинуть того, кому невольно передала права на себя. Только он мог помыкать ею и быть любимым, только он мог приказывать ей и не вызывать злость, только ему она безмерно доверяла и только его странности готова была терпеть. Потому-то она и стояла рядом, потому-то и пыталась переубедить его, в душе надеясь, что Евгений остановится.

Эовин не ответил. Зайдя за морозильные камеры, мужчина нащупал ручку небольшой двери, которую вор не смог разглядеть ночью, повернул её и исчез в соседнем помещении. Александра последовала за ним. Её слова не возымели действия. Раапхорст был взволнован, подстёгиваемый страхом разоблачения. Он понял, что утечка информации повлечёт за собой прекращение исследований, поэтому торопился, желая сделать хоть что-то перед тем, как его схватят.

Вторая лаборатория, скрытая за бетонной стеной, оказалась немного больше первой. Её занимали хирургические столы, громоздкие лампы на подвижных суставчатых креплениях, новые морозильные камеры, решётчатые клетки и два подключённых секвенц-проектора. В дальнем углу помещения находилась небольшая химическая лаборатория, а слева от двери стоял ещё один вольер.

– Так всё же, что ты собираешься делать? – снова спросила Александра, заметив странный взгляд Раапхорста.

– Это сложно объяснить.

Могу только сказать, что в определённой степени мне помог мой брат, – ответил он.

Только Евгений знал, что величайший талант Максима заключается не в техническом мастерстве, а в даре проникновения во временные структуры прошлого, исследования сохранившихся на информационном уровне образов. Пару лет назад черноволосый мужчина дал брату подсказку, в каком направлении искать, и тот смог кое-что ему рассказать, установив связь с определённой системой.

«Всё-таки учёные, жившие на этой земле всего четыреста лет назад, были гениями.

Они знали не только, как воздействовать на материю извне, но и то, как структурировать её на базовом, первичном уровне, до того, как организм выйдет за пределы материнской утробы или яйца. Их технологии поражают. Сейчас о них мы не можем даже мечтать, впрочем, кое-что и нам под силу. Точнее, мне…» – подумал Раапхорст.

Он прошёлся по лаборатории и приблизился к вольеру.