Чертово городище

Я такого и не ожидал, но мужики эти – Валера и преподаватель – будто только тем и занимались, что такие заключения делали для строителей.

Честно скажу: все, что относилось к строительству, меня мало интересовало. Для меня гораздо важнее было другое: не прошло и недели, как началась эта самая археологическая разведка. Детали вам ни к чему, а общее знать надо, чтобы рассказ понимать. Идет эта самая разведка и обозревает окрестности. Может, в других местах это как-то иначе делают, а у нас именно так.

Овсяников огляделся, потом легко поднялся, взял из большого деревянного стакана охапку карандашей и ручек.

– Вот смотрите…

Он расположил карандаши так, что они образовали некое подобие букета из стеблей, потом перевернул этот «букет» раструбом вниз.

– Вот стволы деревьев, представили? Вот их в землю вкопали, верхушки обвязали. Получается, что и снизу и сверху зафиксировали – не рассоединятся. Теперь можно шкурами обтянуть, ветками – да хоть чем. Вот вам и жилье!

Он обвел ладонью поверху конструкции, положил карандаши на место, но из шкафа взял папку, вынул листы бумаги:

– Ну, вот смотрите… Это как бы в разрезе. Во время раскопок такие рисунки постоянно делать надо…

– И много их тут? – обрадовалась возможности прервать молчание Ирма.

– Конечно, много, Ирма!

Овсянников повел руками по сторонам:

– Все тут собрано, все, что делал, все, что сделал. Это же – мой мир! А что такое «мир» для каждого человека, для всех нас? Живут люди в мире, живут, обживают, а потом вдруг – бац! И ломают мир! Сами!

Овсянников замолчал, пожал плечами:

– Очень уж я… разошелся. Это, наверно, после обеда так, – улыбнулся он, глядя на Воронова. – Ну, про археологию продолжим лучше.

Овсянников закурил.

– Разведку вести, между прочим, довольно рискованно, если делают это люди несведущие, – увлеченно продолжал он. – А откуда у нас взять сведущих? Мне дали команду собрать всех, кто перешел в десятый и одиннадцатый классы, набралось человек двадцать, так ведь никто из них в этом ничего не понимает, да и заблудиться может в тайге-то. Но археолог этот, Кедровкин, светлая ему память, оказался блестящим организатором.