Чертово городище

Теперь пусть их боятся!

Так и стала расти деревня, потому что все хотели жить в таком месте, которое не только любят, но и защищают всем миром. И еще одно с самого начала решили: не было в Балясной – так стали называть деревню – церкви. Решили, что коли уж тут живут и православные, и магометане, и местные из язычников, да и иные могут прибиться, то лучше бога не гневить и молиться каждому у себя дома.

Ирма, увлеченная и возбужденная своей новой ролью, продолжала разговор и за столом, куда бабка усадила их, едва вернулись, да еще и ворчала, мол, мотались, как абрашина корова, а люди языком за вами трепали, но видно было, что ей было приятно.

Такие вот в Балясной нравы…

Воронов только сейчас глянул на часы, удивился, что за прогулкой и разговором время незаметно подошло к обеду, и сразу засосало где-то под ложечкой, захотелось есть.

Когда бабка, не знавшая ничего о семинарах по оптимальной организации дня и управлении временем, совершенно ненаучно стала накрывать на стол, отправив обоих мыть руки, в ворота постучали.

Бабка не обратила на это никакого внимания, и стук продолжился. Ирма несколько раз порывалась открыть ворота, но натыкалась взглядом на запрет бабки, продолжавшей молча, но зримо негодовать до тех пор, пока не раздался громкий голос:

– Ирма, я ведь знаю, что ты меня слышишь.

Воронов удивился, увидев, как обрадовалась Ирма, бросившаяся к воротам, но еще больше его удивило мгновенное превращение лица бабки, ставшего вдруг совсем домашним и мирным.

– Герасимыч приперся, – проворчала она, пряча улыбку. – Как-то ведь прознал хрыч старый!

«Хрыч старый» впечатления старости не производил. Напротив, казалось, что мужчина лет шестидесяти, не более, специально подседил волосы и разбросал по лицу морщины. Так просто, для солидности. И голос у него был надтреснутый, немолодой. Но походка легкая и рукопожатие твердое.

– Иван Герасимович, а это – Леша, – представила Ирма Воронова гостю.

– Я вот Ирме рассказываю, что издалека вас увидел, да не сразу ее узнал! – широко и радостно улыбался нежданный гость и добавил, – Очень приятно. Овсянников.

Потом повернулся к Ирме и сделал полшага назад:

– Ну, ты совсем не изменилась, Ирма, только повзрослела, стала настоящей красавицей и женщиной. Она ведь здесь в школу ходила несколько лет.