Игра знамёнами. Часть первая: «Крамола земная»

– Я готов заплатить за них – предложил Всеслав. – В детинце за полуденными воротами лежат два берковца серебра и пять тюков стекла. Это вира за побитых и выкуп.

Бояре задумались и зашушукались.

– Ловко у тебя полуцяется, княз – сказала, наконец Дарёна. – И тут ты прав, и там не виноват. И богов не ты оскорбил, а союзники твои.

– Выходит так – усмехнулся Всеслав.

– Если бы мой Буслай в поход не усол, а здесь был, ты бы так не ухмылялся!

– И мой Ставр тозе – поддакнул Хотеня.

Это уже было интересно.

Князь не стал злить бояр предположением о том, что если здесь с ним была его лучшая дружина – ему было бы наплевать на всех этих витязей.

– Что же вы хотите? – спросил он без обиняков.

Бояре переглянулись. Слово взял Горазд – главный в тройке.

– Твоё серебро и стекло, княз – сказал он – пойдёт на виру за пролитую кровь и оскорбление богов. А если хоцес своих союзников обратно полуцить и сам целым отсюда уйти – оставис нам всю добыцю, которую в детинце взял.

Князь задрал голову в небо. До полудня оставалось ещё какое-то время.

– Надо с воями обсудить – наконец сказал он. – А вы лесовиков моих пока сюда приведите.

– Обсуздай – ответил Горазд. – Только недолго. Сейцяс приведём.

На этом переговоры прервались.

Всеслав вернулся к своему войску.

Ничего обсуждать он, конечно, не собирался. Всё чего он хотел – потянуть время.

И оно тянулось. Правда, очень медленно. Вои томились, не зная, к чему готовиться – к отступлению или к битве. Впрочем, и новоградцы, похоже, расслабились – решили, что их вожди договорились и дело обойдётся без крови.

Никакого знака не было.

Меж тем горожане уже вели связанных кудеверичей. Их осталось около сотни. Многие были ранены.

Со стороны новоградцев прозвучал протяжный сигнал рога – в этот раз они вызывали князя на переговоры.

В его сторону направились те же трое бояр. С ними были два воя, которые вели скрученного Кацапа. Всеслав узнал его в основном по козлиной бородёнке – остальная часть физиономии ватажника лесовиков, лишённая привычной личины, представляла собой сплошной кровоподтёк.

Идти к ним очень не хотелось. Но не идти было нельзя.

И соглашаться на их условия было нельзя.